Кривлюсь не хуже тонсэна. Глубоко вздыхаю, стараясь успокоиться, продолжаю тоном ниже:
- Мама, я же не о том! Я говорю: надо быть дураком, чтобы искать у меня какой-то выгоды…
- А нечего было расставаться с Хоном Сонги! – перебивает родительница. – Сейчас все бы твои проблемы уже решились!
Постоянно твержу, что Хон сам меня бросил, но при каждой ссоре мама неизменно это вворачивает: считает виноватой именно свою дочь – не уследила, мало старалась, неправильно себя вела. В каком-то смысле она расстроена больше меня – ну где ей найти еще такого зятя?!
- Вообще-то Хон Сонги настоящая сволочь, - неожиданно вставляет Минсок, хотя обычно держится от наших перепалок подальше. – Два года нуне голову морочил, а сам в конце концов к богатенькой переметнулся!
- Вот я и говорю, – нелогично, но согласно прикрикивает родительница, – надо смотреть, кого выбираешь!
- Ой, ну тогда отца ты вообще выбирала крепко зажмурившись! – ядовито замечаю я.
- Не смей плохо поминать покойника!
- Да я бы вообще его не поминала, это ты меня заставляешь!
Втянув голову в плечи, брат с выражением лица «ну всё, понеслось!» торопливо нагребает полную тарелку, чтобы дезертировать с ней в спальню. Пора и мне удирать, пока не прозвучал прямой категорический приказ «веди сюда своего парня!». Хотя и тогда можно будет потянуть, ссылаясь на занятость и прочие препятствия, пока с обеих наших сторон не отпадет необходимость «встречаться».
Вскакиваю.
- Так, я пошла, а то мне еще надо… - и наклоняюсь за заверещавшим мобильником: Ким Ючон. Почувствовал, что как раз о нем говорят? Раздраженно пытаюсь сбросить звонок, но вместо этого нажимаю громкую связь, и по дому разносится нервное:
- Минхва-нуна, ты что, не видишь, сколько раз я тебе писал и звонил?! Ты где сейчас?
- Сегодня отцовские поминки, я же говорила! Наберу тебя попозже, как освобожусь…
- Аларм[4]! – перебивает меня хубэ. Судя по голосу, он в натуральной панике. – Алерт! Даже баттл алерт!
- Ючон, прекрати закидывать меня своей иностранщиной, я все равно английский плохо знаю! - Спохватившись, оглядываюсь – родные прилежно растопыривают уши. Поспешно отключаю громкую связь. – Что случилось? Опять на работе накосячил?
- Если бы! – Драматическая пауза. – Бабушка случилась!
- Что – «бабушка»? – мой взгляд падает на поминальную табличку, и я машинально продолжаю: - Умерла?
- Хуже!
- Что «хуже»? Замуж за кого-то выскочила?
Ючон фыркает напополам со стоном:
- Нуна, перестань! Сейчас аджосси Ом потихоньку предупредил – бабушка едет к тебе!
Начиная обуваться, замираю на одной ноге. Живо представляется, как лощеный черный мерседес ползет по узким горбатым улочкам, а потом бабуля, воинственно опираясь на палку, взбирается по бесконечным лестницам в наш с Джиён домик…
- Зачем? Проконтролировать, как я живу, что ли? Хочет - пусть любуется! – хладнокровно разрешаю я. – Правда, там не прибрано…
В голосе Ючона - смех с досадой:
- Нуна не поняла! Она едет к твоей семье!
-
- Я, конечно, постараюсь ее перехватить, но не знаю, успею ли…
- Поздно, - говорю я, увидев в окно поверх забора остановившуюся напротив дома черную машину. – Она уже здесь.
- Что?! Ох, держи оборону! Скоро буду!
Я смотрю на открывающуюся дверь машины и обреченно сообщаю:
- Не знаю, как с моим парнем, а с его бабушкой вы познакомитесь прямо сейчас!
***
[1] Чхусок – праздник урожая, середины осени, день поминовения, один из главных корейских праздников.
[2] Тонсэн – младший брат, сестра.
[3] Эгьё – одно из значений: вести себя мило, очаровательно, кокетливо.
[4] Аларм, алерт, баттл алерт – тревога, боевая тревога (англ.)
- ЧТО?! – Мама мгновенно приходит в хаотичное движение, хватаясь за все сразу – за посуду, стаскивание фартука, поправление подушек на диване - и параллельно причитая: - Как же так?! Ты бы хоть предупредила!
- Кто бы меня саму предупредил! – огрызаюсь я. От Минсока толку ноль – брат лишь жует энергичнее, крепко прижимая к груди заполненную горкой тарелку, словно Ючоновская бабушка явилась за его порцией. С надеждой предлагаю: – А давайте запремся и притворимся, что нас нет дома?
По-моему, это наилучший выход, но проносящаяся мимо мама гневно хлещет меня кухонным полотенцем.
- С ума сошла! А вдруг мы породнимся, это ж какое оскорбление!
- «Породнимся», размечталась! - бубню я и обреченно выхожу к решетчатым воротам, в которые барабанят в знакомой нетерпеливой манере: не дай бог, еще и Ючоновская родительница заявилась, они же с мамой друг друга просто порвут! Открываю и старательно удивляюсь: - Ой, ха-альмони! Как вы тут оказались? Зачем вы здесь?