- Так и будешь держать старуху на пороге, агасши? Зови в дом! – Бабушка отодвигает меня палкой и деловито шествует к крыльцу. Я раскланиваюсь с дядей Омом, несущим за хозяйкой какую-то внушительную коробку, и тоскливо гляжу вдоль улицы: хубэ пока не видно. Может, удрать потихоньку, старшие между собой разберутся и сообщат нам вердикт? Нет уж, один раз пустила всё на самотек и смотри, что из этого получилось!
Спохватываюсь: кольцо! Ючон все же всучил мне его обратно – на случай внезапной встречи с его семьей. Как будто предвидел! Или просто хорошо знает своих родственников? Не доверяя сумкам, я ношу кольцо на цепочке под одеждой. Надев, некоторое время опять любуюсь сверканием граней и бриллиантов. Потом вздыхаю и иду держать оборону.
Родительница хлопочет вокруг внезапной гостьи: усаживает, извиняется, что не подготовилась к высокому визиту, знать бы заранее, Минхва, что стоишь, угощай госпожу… Тащу с кухни нарезанные и очищенные фрукты, сладости. Осведомляюсь столь же сладко (хотя глаза у меня сейчас наверняка круглее, чем даже у какой-то европейки): зачем хальмони было так утруждаться, ехать через весь город, колеса бить, позвали, я бы сама со всей радостью... Старушка пристукивает палкой:
- А я не к агасши приехала, а к ее семье!
Чего я и опасаюсь!
- А ты не хлопочи так, - благодушно отмахивается хальмони от повторенных уже по третьему кругу маминых извинений. – Я сама явилась в гости без предупреждения, мне и угощать!
По знаку хозяйки аджосси Ом с явным облегчением опускает свою объемистую ношу – и у стола под ее тяжестью чуть ножки не разъезжаются. Мы дружно раскрываем рты: говядина! Премиальная наирозовейшая говядина хану! Но это еще не всё: под верхней коробкой оказывается еще одна, теперь с красиво упакованным набором тушенки и рыбных консервов. Словно хальмони явилась поздравить нас с каким-то большим праздником - Чхусоком, например, или Лунным новым годом…
Гляжу на потерявшую речь родительницу: да уж, вряд ли б мы смогли подготовить подобные подарки! Брат лыбится и показывает мне сразу два больших пальца: не понимает, что это все нам придется как-то отрабатывать. Вернее,
Вот и мама напрягается: отчего-то не верится ей, что это дары за такую ценную меня. Говорит растерянно:
- Ох, я даже не знаю… Всё так неожиданно, мы, конечно, вам очень благодарны, но это же так дорого…
- Да что «не знаю»! – вносит практичную лепту брат: подхватывает обе коробки и с натугой прет на кухню, чтобы начать там перекладывать в холодильник и в шкафы. Уже оттуда кричит: - Большое спасибо, хальмони, съедим все с удовольствием!
- Не так уж и дорого, - улыбается престарелая гостья. – Да и что может быть дороже наших детей, правда? Садись, Пак Сучжин, поговорим.
- А вы… - теряется моя боевая мама и опускается за стол напротив, нервно скручивая и раскручивая кухонное полотенце. – То есть, моя дочка говорила… рассказывала обо мне?
Я сбрасываю оцепенение и сажусь рядом. Докладываю бодро:
- Нет, мама, я ничего не рассказывала, некогда было! С бабушкой моего хубэ мы встречались только раз, с матерью – парочку. Просто они специально наводили справки, чтобы знать, с кем не повезло связаться их мальчику! Так что его семья знает про нас всё!
- Минхва! – прикрикивает на меня родительница, но получается у нее не грозно, а скорее вопросительно.
Незваная гостья невозмутимо улыбается.
- Так и есть. А разве мама Минхвы не хотела побольше узнать о парне своей дочери?
Мама Минхвы машинально кивает: всего десять минут назад сама требовала приволочь этого самого парня за шкирку на предмет личной оценки.
И спохватывается:
- А что значит «не повезло связаться»?! Ваша семья не одобряет их отношений? Почему? Чем моя дочь плоха? Что не нравится?
Ну что ж, Ючон, кто не успел – тот опоздал! Сейчас на официальных семейных переговорах твоя бабуля категорически запретит нам встречаться, так что плакала твоя свобода! Но для начала бабуля удивляет: щурится на меня сквозь свои стеклышки и неожиданно говорит:
- Вот как раз
- Да, Минхва у нас такая! - не моргнув глазом признает родительница. Зато я растерянно мигаю: хоть бы раз услышать подобное от нее самой!
- А нашего Ючона похвалить трудно: балбес из балбесов! - задушевно продолжает любящая хальмони. - Учился он из рук вон плохо и долго…
- Но закончил же, и с хорошими оценками, - ради справедливости вставляю я.
- Непослушный…
- А как иначе, если мальчишка рос сам по себе так далеко от семьи! – подпускаю я шпильку.
- На работу еле-еле вытолкали, да и там ему лишь бы бездельничать…
- Так исправился же уже! – недоумеваю я. Спохватившаяся мама легонько шлепает меня незаменимым полотенцем.
- Дочь, хватит перебивать старших! Разве я так тебя воспитывала?
Но бабуля Ким только благодушно щурится.
- Вот я и говорю: справедливая и заботливая, никому своего парня в обиду не даст!
Мама с достоинством поправляет растрепавшиеся волосы и кивает: