- Да, просто так! – встречаю напряженный взгляд хубэ и говорю – скорее для него - то, что уже давно хотела сказать этим странным людям: - Если вы… ваша семья не любит Ючона, это не значит, что его не сможет полюбить кто-то другой!
Председатель смотрит на меня с интересом:
- Просто так, значит? А ты знаешь, сколько стоит вон то колечко на твоем пальце?
Я гляжу на свое «парное» кольцо, отвечаю тоном ниже:
- Но Ючон взял его напрокат и…
Хальмони сухо и мелко кашляет – даже не сразу ясно, что это смех:
-
Вопросительно гляжу на Ючона: тот тут же поднимается.
- Это правда? Ты опять меня обманул?!
Парень пожимает плечами:
- Ну иначе бы нуна не взяла кольцо… И что значит – «опять»? Я же не обманывал, просто не договаривал!
Испытываю сильнейшее желание пнуть его по голени – чтобы Ючон с воплями запрыгал на одной ноге от боли. Вместо этого стягиваю кольцо и с размаху припечатываю его к столу.
- Вот ваше кольцо по индивидуальному заказу! Возвращать мне деньги за обеды-ужины-перекусы вашего внука не нужно, я тогда кормила безденежного младшего, а не этого… чеболя. Пусть это будет платой за прокат колечка. Всё? Мы в расчете?
- Не совсем… - Председатель вновь скрещивает пальцы на ручке трости.
- Что-то еще? – теряюсь я. Разведя руки в стороны, демонстративно себя оглядываю. – Больше он мне нич-чего не дарил и не покупал!
(А мог бы!)
- Я иногда проверяю счета моего внука…
- Иногда! – хмыкает внук. – Да постоянно!
- …и недавно обнаружила один перевод на приличную сумму неизвестному мне лицу. Его имя… - Председатель обводит нас поблескивающим глазками. – Ким Минсок.
- ЧТО-О?!
Под скрестившимися на нем взглядами брат поднимает руки, словно сдаваясь.
- Ну да, было дело. А что такого? Он же сам предложил!
- Когда… вы что, знаете друг друга?! – Это мама.
- И ты взял деньги у совершенно незнакомого человека?! – Это я.
- Ну не совсем незнакомого, он же твой парень, сам мне сказал… И, как видишь, для него это - тьфу, мог и побольше дать…
Всё, я больше не могу! Я вцепляюсь в собственные волосы, чтобы не вцепиться в чьи-то чужие, и ору так, что побиваю рекорд даже нашей родительницы:
- АААААААААААА!
Чувствую, как меня пытаются обнять, обхватить, успокоить, но продолжаю кричать, пока в легких не кончается воздух. Тогда выпрямляюсь и сквозь всклокоченные пряди волос смотрю в близкое встревоженное лицо Ючона – это он старался меня угомонить, смельчак! Отпихиваю его и обнаруживаю, что своим криком буквально вдавила бабушку-председателя в спинку дивана, а брата как будто одним махом зашвырнула на кухню: вон, воровато выглядывает из-за холодильника! Мама тоже не приближается, опасливо машет обеими руками (в одной полотенце) на расстоянии, словно пытаясь меня охладить, и повторяет:
- Минхва, ну тише, тише… успокойся… хватит уже...
Да, такой концерт я закатила впервые. Может, следует делать это почаще, чтобы меня наконец услышали? Сухо кашляю и говорю севшим голосом:
- Ючон!
Парень отзывается – и мягко и тревожно:
- Да, чаги-я?
Получается это у него так естественно, что я даже на миг теряюсь - вот натренировался! Встряхиваю головой.
- Все всё поняли! Мы друг другу не подходим и никогда не подойдем, так что давай прекращать этот спектакль.
- Спектакль? – переспрашивает председатель.
- Прекращать? – повторяет Ючон.
Не собираюсь я признаваться в нашей авантюре, не бойся! Самой же хуже будет. Но дальше уж точно без меня!
- Да. Всё. Хватит. Ты все это время меня обманывал…
- Минхва-нуна, прости, я правда не хотел этого делать! Просто семья решила, чтобы в компании никто не знал, я начал работать, так сказать, с низов…
Может, и правда. Но я отмахиваюсь.
- Ты же видишь, что ничего не получится? Мы вообще из разных миров. И наши семьи против наших отношений.
- Конечно, против! - вставляет мама, хоть уже без прежнего запала, а председатель удовлетворенно кивает: наконец-то все идет по ее сценарию. Очень хочется чем-нибудь ей досадить: например, кинуться на грудь Ючону и, орошая слезами, завопить (а что, это у меня, оказывается, неплохо получается!): «Чаги-я-я, никому я тебя не отда-а-ам!», но…
Все мои слова – чистая правда. И про обман. И про семьи. И про миры. А те нежданные… эфемерные чувства, которые я стараюсь игнорировать, никому, в том числе, и мне самой, не нужны и вообще… временны.
- Так как все решено, прошу господина Ким Ючона покинуть наш дом, - официально предлагаю я.
- Сонбэ-ним… - парень протягивает руку, но я уворачиваюсь и кланяюсь ему – довольно низко, словно руководителю.
- Прошу прощения, но господину Киму придется искать себе другого сонбэ, я для этой роли не гожусь. Доброго пути!
Господин Ким смотрит, словно пытаясь что-то прочесть по моему лицу – ищет тайный смысл? Ждет, что я ему незаметно подмигну? Но я имею в виду только то, что сказала.