Почти все время я проводила наверху в спальне, кутаясь в длинный полосатый халат Воровского. Мне было стыдно показываться ему на глаза, и я старалась как можно реже спускаться в гостиную. Периодически я звонила родителям, щебетала, что у меня все хорошо, а потом накрывалась с головой одеялом и ревела от отчаяния и безысходности.
Иногда я пыталась вести беседы с его собакой, но Тайсон не очень подходил на роль благодарного слушателя – растянувшись на ковре в спальне, он засыпал на середине моего монолога.
Аля так и не позвонила мне. Видимо, вопрос с долгом и нынешнее положение дел ее устраивали. Она получила от меня месячную оплату процентов для своего благодетеля и благополучно слилась.
Сам Воровский бывал дома только по вечерам. Банкротство «Финансиста» влекло за собой много дел, которые надо было завершить в срок. Два раза его вызывали на допрос, но сотрудникам полиции так и не удалось подкопаться к нашей паре – у Воровского было алиби. Меня он не упомянул ни разу, и я была ему благодарна – вызов на допрос повлек бы новые вопросы, связанные с синяками на моем лице.
По вечерам мы ужинали, а потом он закрывался в своем рабочем кабинете рядом со спальней и пил сам с собой, никого не приглашая. Он пил так много, что я боялась за его здоровье, но не смела сказать что-то против. Просто молча терпела, каждый раз делая вид, что не заметила, как он снова заснул в рабочем кресле, не переодевшись.
Через две недели напряжение стало невыносимым. На допросы больше никого не вызывали, и от неизвестности становилось еще страшнее. Мы почти не разговаривали. Казалось, если лишний раз коснуться друг друга, кого-то из нас убьет разрядом.
Чтобы не сойти с ума, я начала готовить. Выискивала в интернете рецепты, просила купить нужные продукты и готовила выбранное блюдо.
Идея с готовкой пришлась Воровскому по душе. Это немного отвлекало. Я отсылала ему сообщение с набором продуктов, он исправно привозил заказанное из супермаркета или с рынка. Так было легче представлять, что у нас все, как у нормальных людей. Что нет ищеек из уголовного розыска, снующих по городу в поисках убийцы иностранных граждан в загородном доме. Нет страшного слова «банкрот» для привыкшего быть хозяином жизни Воровского.
Мы пили вино, ели за красиво накрытым в столовой столом и улыбались друг другу. А потом… он запирался в своем кабинете и продолжал пить, а я оставалась наедине с посудой и диким страхом, что даже эта хрупкая пародия на нормальную жизнь может закончиться.
К началу третьей недели я вдруг стала очень остро ощущать запах алкоголя.
В пятницу вечером, когда Воровский привез стандартный набор продуктов и достал из пакета бутылку моего любимого белого сухого вина, тошнота внезапно подкатила к горлу, и я едва успела добежать до ванной комнаты.
Он появился в дверях, когда я отчаянно пыталась выполоскать рот.
— Лиза…Все нормально?
— Наверное… может, я слишком сильно нервничаю… Не будем сегодня пить вино, ладно?
Он как-то странно посмотрел на меня. Слишком пронзительно.
— Ладно.
Почему-то в этот вечер мы готовили вместе. Паста с креветками и сливочным соусом получилась отменной.
— Вино точно не открывать? — помогая накрыть на стол, уточнил Воровский.
— Точно, — отчаянно закивала я.
В этот вечер он не ушел в свой кабинет. Все посматривал на меня. Потом мы вместе смотрели старый американский боевик в гостиной и даже говорили. Так, ни о чем. О родителях, о детстве. И смеялись. Мы смеялись впервые с того момента, как оказались в заложниках у ситуации, созданной Азуле и Олегом.
Утром меня снова разбудила тошнота. Я бросилась в ванную комнату.
Как это жутко, когда тебя выворачивает наизнанку неизвестно от чего.
Воровский сел на постели и пытался отогнать сон прочь.
— Может, у меня какое-то страшное заболевание? — растерянно села рядом с ним я.
— Я схожу в аптеку. Здесь недалеко есть небольшой торговый центр. Куплю активированный уголь, еще что-нибудь.
— Спасибо…
Он быстро собрался. Даже не завтракал. Съездил в торговый центр и привез оттуда целый пакет всякой дорогостоящей ерунды.
— Не лучше?
— Вроде, лучше, — неопределенно пожала плечами я.
Пока он раздевался, понесла пакет на кухню. Начала разбирать. Среди бактерий в баночках я обнаружила тест на беременность.
— Миш, ты тест зачем купил? Или на сдачу дали? — опешила я.
— На сдачу, да, — фыркнул он.
Что-то кольнуло в сердце.
— Нет, ты же не думаешь… не думаешь, что я… что мы…
— Мою жену также тошнило. По утрам, от определенных продуктов, — пожал плечами Воровский.
Я испугалась. Так сильно, что язык онемел и почти не ворочался во рту.
— Миша, у меня никого, кроме тебя не было… — чуть не плача, бросилась к нему и зачем-то схватила его за руки.
Он заглянул мне в глаза.
— Я знаю, Лиза… — успокаивающе погладил меня по спине. — Пойди, сделай в ванной комнате тест. Чтобы знать наверняка.
Я растерянно посмотрела на него. Сглотнула.
Мысли, жуткие, одна страшнее другой, вертелись в голове. Дрожащей рукой сжала упаковку с тестом.
