(Возвращается Буллок с Бэлансом.)
Бэланс. Это вы, сержант?! А где ваш капитан? Этот вот остолоп пришел ко мне с жалобой на капитана. Говорит, что тот обесчестил его сестру. Вы что-нибудь про это знаете, Уорти?
Уорти. Ха-ха-ха! Она понесла цыплят Плюму на квартиру.
Бэланс. И все дело? Ну что за дурак!
Буллок. Я и сам, с позволения вашей милости, это знаю, а все же пусть ваша милость выпишет мне ордер, чтоб привесть ее пред вашу милость. А то как бы чего не вышло...
Бэланс. Да ты, парень, просто рехнулся. Капитан твою сестру не обидит.
Кайт (в сторону).
Уорти. Ты же знаешь, капитан не вербует женщин. Не такой уж ты дурак.
Буллок. Кто их знает, что он там с ними делает, может, и вербует. Эти капитаны уводят от нас столько же девок, сколько парней, ей-богу.
Бэланс. Отчего же ты не пошел вместе с сестрой?
Буллок. Господи, да я и не заметил, как она ушла! Знал бы, где упаду –солому бы подстелил! И этот вот джентльмен тоже ничего подозрительного не заметил... (Кайту.) Правда, вы ни о чем не догадывались, приятель?..
Кайт. Ну что вы, дружище, конечно! (В сторону.) Только как бы мне не пришлось завтра на ней жениться!..
Бэланс (в сторону). Нет, тут дело нечисто! – Так что он тебе тут такое говорил, любезный?
Буллок. Он, ваша милость, пока суд да дело, рассказывал мне одну диковинную историю про битву между этими, как их... венгерцами... и ирландцами. И в самый разгар битвы капитан увел обоз.
Бэланс. Вот что, сержант, отправляйтесь-ка с этим малым к своему капитану, кланяйтесь ему от меня и передайте, что я прошу его отпустить девицу, даже если он ее завербовал.
Буллок. А ежели он не захочет, так скажите ему, что заместо нее он получит мужчину.
Кайт. Пошли, честный Буллок! (В сторону.) Боюсь, ты попадешь ко мне на квартиру, а не к капитану. (Уходит с Буллоком.)
Бэланс. Надо поскорее достать солдат этому оголтелому капитану, и пусть себе уезжает, а то он, чего доброго, разорит собственную страну.
Уорти. Видите, сударь, как мало он думает о вашей дочери.
Бэланс. Ничего, этим он мне еще больше нравится. Я в его годы был таким же. Я никогда не влюблялся по уши и потому не знал мук разочарования. И вдруг из ветреного любовника я превратился в преданнейшего супруга – на диво себе и своим друзьям. Ну а как у вас дела с Мелиндой?
Уорти. Неважно. Говорят, когда-то у Купидона были крылья, но теперь он, видно, состарился, еле ноги волочит. А может, мои дела хромают оттого, что Венера зачала мою любовь от хромого Вулкана[24]. Моя возлюбленная тоже обзавелась капитаном, да еще каким! А вот и он, легок на помине!
Бэланс. Как, вот этот остолоп, подпоясанный шарфом? Что-то я его не знаю.
Уорти. Зато, я ручаюсь, он вас знает. Он знает всех, кого видел хоть за версту. Этого типа можно было бы признать за образец наглости, не будь он еще и образцом невежества. У него знакомых как ни у кого, потому что одиночества он не переносит, а по второму разу с ним никто не встречается. В отношении женщин он прямо-таки Цезарь[25]: пришел, увидел, победил. Поговорил со служанкой и уже клянется, будто спал с госпожой. Но самое удивительное это его память. В голове у него чудным образом задерживается только всякий вздор.
Бэланс. Видал я таких людей. У этих пустобрехов мозги устроены по-особенному: в них застревает всякая чушь и сидит себе там без помехи, – ведь собственных мыслей подобная голова не рождает. Знавал я одного, так тот был силен в хронологии и мог назвать год, даже день важнейших событий, а спросите, как что было и зачем,–так не ответит. Другой поездил по свету и привез множество разных сведений. Он знал названия большинства городов Европы и мог в точности сообщить – не хуже любого почтальона, – какое между ними расстояние в милях, лигах и даже часах. Но во всем остальном он разбирался не лучше почтовой лошади.
Уорти. И мой таков же. Как пойдет врать – охотника перещеголяет. Но это только портрет, а вот, полюбуйтесь,— сам оригинал!
(Входит капитан Брейзен.)
Брейзен. Мистер Уорти, я ваш слуга и прочее. Послушайте, дорогой...
Уорти. Шептаться при посторонних — неприлично, сударь, а если их нет — глупо!
Брейзен. Простите, не заметил! Mort de ma vie! [26] Надеюсь, джентльмен на меня не в обиде. Кто он такой?
Уорти. Спросите сами.
Брейзен. И спрошу. Мой дорогой, я ваш слуга и прочее. Ваше имя, дорогуша?
Бэланс. Занятно это у вас выходит, сударь. Лаконично.
Брейзен. Ах, Лаконично! Чудесная фамилия, сударь! Я за морем встречал нескольких Лаконично. Бедняга Джек Лаконично погиб в битве при Лэндене[27]. Помнится, на шляпе у него в тот день была голубая лента, а когда он упал мертвым, в кармане у него мы нашли кусочек воловьего языка.
Бэланс. А что, сударь, французы нас тогда атаковали или мы их?
Брейзен. То есть как это – французы атаковали? Вы, сударь, что якобит?[28]
Бэланс. Это почему же?
