Жалкие сырые гляделки Каляя упорно соскакивали с лица Шуракена и устремлялись к едва ополовиненной бутылке «Абсолюта». В душе он не одобрил двух мужиков, которые сидели, с полным удовольствием вели разговор и не допили бутылки.
— Здорово, — ответил Шуракен, — но денег не дам.
— Я не за тем, Сашок, у меня другое дело до тебя. Если ты не поможешь, просто не знаю, как быть. Задрался я тут с этими, как их, крутыми, что ли...
— Где ж ты таких крутых отыскал? — удивился Шуракен, имея в виду, что он не представляет себе «крутых», которые нашли интерес в том, чтобы «задраться» с личностью вроде Каляя.
Но его вопрос ободрил Каляя, он давал возможность объяснить, как все было, а это вселяло надежду на понимание и помощь.
— Понимаешь, Сашок, по жизни всякое бывает, такая она, зараза, хитрая, — обстоятельно начал Ка-ляй. — Еду на своем тракторе, на прицепе у меня бревна. Я еду, и они едут — и обгонять меня. А тут, как нарочно, цепь на бревнах хрясь! — и бревна прямо на ихний «мерс» посыпались.
— Кто цепь крепил?
— Не я! — быстро сказал Каляй одной стороной рта.
— Понял. — Шуракен бросил невозмутимый взгляд на кривую от привычного вранья физиономию Каляя. — От меня ты чего хочешь?
— Представь, Сашок, на нашего бы «жигуля» бревна скатились — что бы было? А этому хоть бы хны. Кумпол у него, понимаешь, такой круглый, бревна по нему скатились, только краска кое-где покорябалась. А эти падлы хотят, что б я им три тыщи баксов платил! Расписку писать заставили. Ну достали, честное слово. Щас, я им кину деньги в банке из-под майонеза.
— От меня ты чего хочешь? — снова спросил Шуракен.
— Сашок, ну откуда я им такие бабки возьму? — Каляй замялся. — Сашок, скажи мафиозям, пусть отстанут от меня.
Шуракен посмотрел на Каляя, не понимая, шутит тот или серьезно надеется, что он ввяжется в разборку с бандитами. Какому другому мужику Шуракен, может, и помог бы, но Каляя он не уважал.
Каляй еще долго ныл и упрашивал, ссылаясь на семейство, жалобно поминал детей. Чтобы наконец отвязаться от него, Шуракен сунул ему недопитую бутылку. Понимая, что большего не добьется, Каляй со-
брался уходить и, чтоб не пропадало добро, запасливым движением свернул газету с остатками закуски и сунул в карман обтюрханной куртки.
— Нет в тебе ни жалости к соотечественникам, ни сочувствия, — напоследок пробормотал он. — А все почему? Потому что не пьешь.
Шуракен подумал, что пропитая глотка глаголет истину. Что правда, то правда: не только крушение карьеры, но и неприязнь к соотечественникам заставила его согласиться на должность лесника. Она давала ему возможность жить на отшибе, в лесу, а не в поселке, где сосед справа и сосед слева вывешивают на общий забор половики и трехлитровые баллоны на просушку.
Быки приехали, как и обещали, через три дня. Огромный черный «форд таурус», который Каляй принял за «мерседес», остановился перед косыми воротами из жидкого штакетника. Утверждение Каляя о прочности машины было явно преувеличено. «Форд» имел какой-то оскорбленный вид: из-за помятой крыши он был похож на безупречного аристократа в сбитом хулиганами котелке. Водитель и бывший спецназовец по кличке Рекс остались в машине, главный из них — Самоса и неотрывно следовавший за ним молчаливый Клубок прошли во двор.
Перед ними предстали жизнерадостные заросли крапивы вдоль забора и гнилой остов «жигуленка», торчащий в углу грязного двора. Когда грянула перестройка, Каляй вдруг заработал денег и, поддавшись новому мышлению, не пропил их, а купил «жигуль-копейку», нуждавшийся в ремонте. Каляй тут же к этому ремонту и приступил. На первом этапе все шло хорошо: он разобрал машину, вытащив все, что можно было вытащить. Потроха «жигуля» были разложены по ящикам и жестяным банкам. Через несколько месяцев каляевские детишки растащили их и перепутали. Резину Каляй пропил, и «жигуль», осев на пузо, врос ржавыми дисками в землю. Вынутые из него сиденья были разложены рядом с «ремонтирующейся» машиной, развалившись на них, Каляй с исключительным удовольствием выпивал с корешами.
Обозрев двор, быки как раз и обнаружили этого новоявленного Ясона, предававшегося горестным размышлениям в тени гнилого остова своего «Арго». Вялые размышления, как отвертеться от необходимости искать проклятые три тыщи долларов, перемежались в мозгах Каляя с приятными воспоминаниями об употребленной два дня назад шуракенов-ской бутылке «Абсолюта» — когда еще перепадет водка такого качества. Отведя взгляд от плывущего в радостной майской синеве облачка, Каляй неожиданно обнаружил посреди своего двора двух бандю-ков.
Проминая грунт, Самоса и Клубок потопали к лежке Каляя, их накачанные ноги работали, как гидравлические поршни. Бледный, тощий Каляй поспешно сел.
Быки подошли и степенно опустили свои зады на продавленные сиденья из «жигуленка».
— Здравствуйте, — закивал Каляй.
— Бабки приготовил? — формально спросил Самоса.
Каляй с ходу заныл, давя на психику кредиторов все теми же ссылками на жену и детей и от нервности путая их количество и пол.
Быки спокойно ждали, когда Каляй иссякнет.
