Однако, уместный и умный флотский консерватизм, привыкший успешно отражать удары не только открыто выраженного врага, но и «наезды» своего родного сухопутного начальства, засидевшись в своих извечных оборонительных крепостях, потерял инициативу, ширину и глубину взглядов на происходящие события.
На всех этажах государственной власти, в том числе и в военно-морской командной машине, люди, стоящие у руля, были в полной растерянности: что же делать далее с новорождённым «дитём» — атомными ракетными кораблями? Ведь старые воспитатели явно не годились, а новых — никто не хотел видеть и признавать.
В сухопутных войсках вопрос о новом ракетном оружии решался проще. Под нажимом Хрущёва Н.С., видя, что «орешек» не по зубам, пытаясь удержаться в насиженных креслах, «старики» уступили и в конечном итоге был создан новый вид вооружённых сил — Войска Стратегического назначения.
На Флоте «дитё» решили воспитывать в собственном коллективе. Конечно, «ребёнок» рос, но старая одежонка флотской организации службы была не для богатыря и всячески препятствовала его нормальному развитию. Не имея кровных родных родителей, он болезненно чахнул, так и не сумев стать на свои собственные богатырские ноги.
— Не исключено, что в ближайшее время Западную Лицу посетит председатель Совета Министров, первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущёв. Нам приказано готовить корабль к смотру, — сообщил неожиданную весть поредевшему офицерскому собранию капитан 2 ранга Баклашов. — Не вижу на ваших лицах радостного восхищения. Вопросы есть? — добавил он.
Добрая треть экипажа, в том числе и командир корабля, убыли в отпуск — экипаж то был один. Из учебных отрядов прибыло около сотни моряков пополнения, но они ещё ничего не знали и не умели — нужно было их всему научить.
— Для полноты счастья только этого нам и не хватало, — подумал Антон. Работы, как и всегда, у него было много. После старта практической ракеты нужно было красить шахту и оборудование, провести комплекс регламентных проверок и работ с целью подготовки ракетного комплекса к погрузке боевых ракет. В его памяти была ещё свежа картинка чуть не приведшая к гибели личного состава. Сразу же по приходу в базу во время ухода за материальной частью ракетчики стартовой команды по приказу командира БЧ-2 начали продувать воздухом лодочную систему заправки ракет горючим. Были приготовлены растворы для нейтрализации возможных проливок незначительного количества этого компонента ракетного топлива. Все «стартовики» одели защитные химкомплекты. Остальной личный состав четвёртого отсека с аппаратами ИП-46 в положении «наготове» занимался работами согласно расписаний, изложенных для каждого из них в книжке «боевой номер».
Старшина команды Ошитков продул систему через заправочный пистолет в герметичный бачок. Давление воздуха снял через открытую шахту в атмосферу. Затем отстыковал пистолет и сунул его в ведро с раствором нейтрализации. Он дёрнул головку ручного привода запорного клапана заправочного пистолета для снятия остаточного давления и нейтрализации возможных остатков горючего. Запорный клапан не открывался….
— Ах ты, тупая железяка! — подумал Ошитков, — сейчас мы по тебе постучим чем-нибудь и ты откроешься как миленький. Он стукнул его кулаком так же, как и мы всё это делаем, когда у нас что-нибудь не работает. Клапан не открывался!
— Нужно посмотреть в чём же тут дело, — опять подумал он, — и вынул пистолет из ведра для осмотра. Он направил байонетное соединение для лучшего обзора на себя, но ничего «такого» не обнаружил.
Уже машинально дёрнул за выступающую головку клапана и пистолет таки открылся! — открылся с одновремённым впрыском в отсек и на Ошиткова доброй порции остаточных стоков горючего. В четвёртом отсеке стояла гробовая тишина. Его объём потихоньку заполнялся густыми клубами желтоватого высоко летучего отравляющего тумана из паров горючего. Поперхнувшись, Антон, стоявший ближе всех у пульта переговорной связи БЧ-2, дал команду:
— Личному составу отсека включиться на дыхание в ИП-46! — Центральный, фактическое поступление ракетного горючего в четвёртый отсек! Аварийная тревога! — уже по корабельной связи незамедлительно доложил он.
По объявленной аварийной тревоге корабль загерметизировался и затих. Центральный пост молчал. Молчал и командир БЧ-2, впервые столкнувшись с таким происшествием. Наконец, из центрального поста потребовали:
— Доложите обстановку и предложения, что делать дальше.
Мясковский, выйдя из минутного столбняка, начал докладывать сложившуюся обстановку в четвёртом отсеке. Но включённым в ИП-46 с загубником во рту не очень-то поговоришь: его доклад выходил путанным и непонятным.
Командир корабля капитан 1 ранга Сберев сгоряча решил выяснить лично, что же там у ракетчиков происходит. Без всякой защитной одежды и ИП-46 он буквально «влетел» в четвёртый отсек и, спускаясь в туман испаряемого горючего по трапу на приборную палубу, вдохнул «адскую» смесь и поперхнулся. Закашлявшись, он сел на ступеньку трапа и потерял сознание.