— Липовецкий, занятия по специальности где будешь проводить? — спросил Панчёнкин. — Ты знаешь, по слухам наши подлодки собираются комплектовать вторыми экипажами: то ли по одному, то ли один на два «железа». Так что обучаемого народу станет ещё больше.
— Вот именно, людей нагнали столько, что в отсеках лодки повернуться некуда! А тут изучаемые схемы — целые простыни. Где их развернуть? — пожаловался Антон.
— И я о том же. Может, скооперируемся? У тебя чемодан для переноски «секретов» есть?
— Да откуда у бабушки деньги? Чемодан нужно специально оборудовать, а где его взять, даже за свои — кровные? — ответил Антон.
— Это верно, на корабле ни денег, ни чемоданов…. Но если особисты транспортировку секретов вне чемоданов засекут, то неприятности обеспечены. А, чёрт с ним, ты, на всякий случай, возьми пистолет. Мы как-нибудь секреты припрячем за пазухой, пронесём их в казарму и там проведём занятия. Лады?
— Куда же нам деваться? — ответил Антон. — Сразу же после проворачивания оружия и технических средств встречаемся на плавпирсе.
Володя Разуваев — нештатный секретчик и по совместительству осведомитель был тут, как тут! Он всё слышал, но сделал вид, что «моя хата с краю» — мол, меня это дело не касается.
Сказано — сделано. Занятия провели. «Секреты» обратным ходом благополучно унесли на корабль и спрятали в сейфы. Правда, Антон попеременно с Глебовым обедали и сторожили секретные документы, которые в это время находились в казарменной каюте под подушкой. Таким образом, при необходимости, занятия по специальности с личным составом проводили все офицеры — руководители специальной подготовки на корабле.
Липовецкий старался изо всех сил, обеспечивая качественную учёбу возросшего количества личного состава, отличное содержание материальной части ракетного комплекса и подготовку его к погрузке боевых ракет. С прибытием Мясковского командование корабля посулило ему отпуск. Правда, флагманский ракетчик вцепился мёртвой хваткой: выдай ему хоть какие-нибудь намётки в проект правил ракетной стрельбы — и всё тут!
— На соседних кораблях командиры ракетных боевых частей целые капитаны третьего ранга. Опыта у них должно быть поболее моего — пусть пишут они! — сопротивлялся Антон.
— Пусть пишут! Да они бывшие торпедисты-артиллеристы. Что они знают?!
С них, как с гуся вода! Ты же, хотя и лейтенант, но с дипломом ракетчика — разницу улавливаешь? — выложил свои доводы флагман. — Напиши хотя бы половину! Иначе буду возражать против твоего отпуска.
Вот и крутился Липовецкий как уж: и днём, и вечерами.
Ко всем этим передрягам добавилось беспокойство и раздумья личного характера. На решающее письмо, отправленное Светлане, не было «ни ответа, ни привета». «- Вы служите, а мы вас подождём!» — хорошо поётся только в песне. В жизни всё по-другому: скупые строки бумажного письма, размытые течением времени, никогда не заменят живого личного общения. А тут парень созрел для женитьбы! — Как это делается? — задал Антон сам себе интересный вопрос.
— Вопрос-то интересный, — рассуждал он, — но я собираюсь это сделать первый раз! Опыта нет и посоветовать умную мысль некому.
— Тебе что, нужны советчики? — тут, парень, нужно принимать решение самостоятельно. Единственный советчик — твоё сердце: любишь ты её — женись и пошевеливайся! Ты же однолюб — упустишь свою жар-птицу и будешь всю жизнь в холостяках грызть сухари одиночества.
Тут же, как бы со стороны, другой Антон самокритично начинал приводить доводы свои.
— Вообще-то попридержи пар, жених! Уйдут все твои мечты и устремления в «свисток» и всё тут: «туши лампу» — приехали! Насколько мог в письме, ты обрисовал жизнь, которая её ожидает. Любит ли она настолько, чтобы ты стал для неё тем единственным, ради которого появилась на свет? Вот-вот: то-то и оно же! А впрочем не расстраивайся — поедешь в отпуск и там всё решишь.
Отпуск действительно пришёл. Позади пароходы, самолёты, поезда и автобусы — практически все виды существующего транспорта, которые доставили Антона в его родной город. Теперь он был человек самостоятельный и независимый ни от кого: ни морально, ни материально.
Ближайшие родственники — отец и сестра его решение о женитьбе восприняли, как вопрос их малокасаемый. И только лучший кореш — муж сестры Пётр сказал, что перед поездкой в Станислав, где в это время училась Светлана, соблюдая обычаи, нужно спросить разрешение на свадьбу у её мамы.