В первый день плавания штурманёнок Веселов приклеил с внешней стороны входной двери штурманской рубки табличку: «Вход воспрещён» — гласила на ней надпись. Он полюбовался своим произведением и, облокотившись на дверь, стоя во входном проёме, задремал. Было около четырёх часов утра — время самого сладкого разгула сновидений в здоровом теле. Что ему мерещилось в дремлющей голове, не известно, но тело из последних сил поддерживало равновесие удерживая его на ногах.
В то время с разрешения командира под руководством вахтенного офицера боцман в заданном десятиметровом коридоре глубин натаскивал своего сменщика тонкостям работы по управлению горизонтальными рулями. В результате его манипуляций образовался незначительный дифферент подводной лодки, но достаточный для смещения центра тяжести тела у дремлющего Веселова. Тело, пытаясь пробрести устойчивое горизонтальное положение, солдатиком грохнулось о железную палубу. Веселов очумело приподнялся на корячки и, как ни в чём не бывало, произнёс: «Б-р-р, что-то черти расшалились, так и пихаются!». В центральном посту все расхохотались. Штурманёнок поднялся, показал на табличку «Вход воспрещён». — Поняли? — произнёс он и удалился в рубку, закрыв за собой дверь.
Потихоньку жизнь подводников под водой стабилизировалась. Необычность обстановки, окружающей этот коллектив людей, герметично изолированных от воздействия внешней водной стихии прочным корпусом, постепенно становилась обыденно-терпимой. Совокупность специфических условий подводного обитания в свою очередь настраивали повседневную жизнь экипажа на особый рабочий ритм её функционирования. Главное, чтобы этот установившийся алгоритм умело поддерживался и не давал сбоев из-за пагубного вмешательства катаклизмов природы, силового воздействия людей внешнего мира, а так же из-за ошибок, недосмотров и некомпетентности отдельных членов самого экипажа.
Подводники отоспались и ощутили естественную потребность в минимальной информации о ходе выполнения задач кораблём, о событиях и жизни внешнего мира. Потребность в музыке, кинофильмах — одним словом, потребность развлечений была не первой, но и не последней в ряду нужд совремённого человека.
При всплытиях на сеансы связи одна из антенн выделялась на трансляцию по кораблю принятых передач. Если приём волн был удовлетворительным, то голоса из далёкой Родины доходили до ушей подводников в виде последних известий, музыки и песен. Кроме того, в установленное распорядком дня время, песни и музыку транслировали из записей на пластинках. Два раза в неделю посменно в кают-компании демонстрировались кинофильмы. Главные герои приключенческих фильмов о Тарзане, особенно Чита, стали объектами для подражания. Антон уже давно понял, что всевозможные запреты устанавливаются вовсе не для того, чтобы их соблюдать. Главная интрига жизни человека именно и заключается в том, чтобы трудности преодолевать, в том числе любые запреты и барьеры секретности.
На лодке, кроме основной штурманской прокладки пути движения корабля, по крайней мере в двух местах, велась своя «нелегальная» информативная прокладка для внутреннего потребления. Любой, уважающий себя человек, не желал, чтобы его, как неодушевлённого болвана использовали в тёмную. Умнейший человек, признанный вождь пролетариата В. Ленин учил, что учение — свет, а не учение — тьма. Подводники эту истину учли. На штурманскую рубку с надписью «вход воспрещён» они не посягали. Свет учения и сообразительность давали им возможность в любой момент увидеть текущие координаты места ракетоносца, автоматически транслируемых из навигационного комплекса в соответствующие потребители. Одним из таких потребителей был автомат пеленга и дистанции «Марс» в ракетной боевой части.
Ежесуточно новое изображение забавной рожицы Читы, показывающей задницу или фигу «дядюшке Сему» — то бишь врагам Советской власти, весело прыгало на флажке, водружаемого в точке местоположения подводной лодки, на ученических картах Северной Атлантики. Такие «прокладки» пути корабля велись постоянно операторами-управленцами на пульте управления главной энергетической установкой и в четвёртом отсеке операторами — ракетчиками. Картинки прыгающей Читы являлись предметом оживлённого обсуждения, заинтригованного любопытством, всего экипажа. Тем более, что постепенно смешные рожи Читы, пройдя этап совершенствования мастерства её исполнителей, обрели удивительное сходство с замполитом. Своя «Чита» рисовалась в каждом отсеке. Её образ отображал наиболее яркие ситуации героями очередного прожитого дня автономного похода. И только «посвящённые» знали, что флажок — победитель негласного конкурса прозванный «Зубиловской Читкой», непременно будет воткнут в точке настоящего пути пройденного ракетоносцем.