В образовавшейся тишине было слышно, как этажом выше на жилой палубе в каюте старпома голосом Кочета кого-то «раздалбливали»: мать-перемать, бога твою душу и далее лай и скуление тяжело раненной собаки…. Затем хлопнула дверь каюты, Кочет, ругаясь, грохнул переборочным люком и выбежал в центральный пост.
— Кому-то здорово «повезло». Во, как заливисто разоряется старпом! Хоть записывай на плёнку перлы старпомовского творчества, — прокомментировал всё услышанное Фесенко.
— Нам-то какое дело, пусть орёт себе на здоровье, — отозвался Лыткин. Ты лучше тряпкой убери брызги воды на палубе. Ишь, сколько её разбрызгано!
Сверху опять послышался шум, гам и более спокойный, выдохшийся в творческом поиске ругательств, оскорблённый голос старпома произнёс:
— Убрать тут всё и вымыть!
— Недоволен старпом своим приборщиком! Ишь, как на него наседает, — с опаской, поглядывая вверх, заметил Фесенко.
— Ноздрёв, спустись вниз и проверни запорный клапан на сточной водяной магистрали умывальника. Холера, вода-то всё равно из раковины уходит плохо, — заметил наблюдательный мичман.
— Клапан проворачивается свободно, — доложил Ноздрёв, вылезая из трюма. — Жалко вам воздуха что ли? Дайте килограмма 3–4 и дуньте ещё раз, — сказал он, настраивая редуктор на указанное давление.
— По готовности продувайте, — разрешил Липовецкий.
Уже гораздо свободней воздух фыркнул и, явно выбравшись на свободу, пропел: «бр-р-ру-ух!».
— Другое дело! — не успел сказать Фесенко, как был заглушен рёвом уже двух матерящихся мужиков: старпома и приборщика.
— Не может быть, чтобы приборщик облаивал старпома — подумал Антон. — Пойду-ка, посмотрю кто кого там обижает, — сказал он и высунул голову из проёма выхода на жилую палубу.
— Боже, помоги и помилуй! Старпом весь мокрый и оплёванный — точно так же, как и его приборщик, снимал с себя сопли и кричал:
— Сейчас я их брошу в морду командира дивизиона живучести. — Видал!? — взглянул он на Липовецкого, — вот что вытворяют трюмные с цистерной грязной воды. Гады! — выкрикнул остервеневший старпом и опять метнулся в центральный пост.
— Э-э-э, сюда лучше не соваться, — убрал Антон свою голову от греха подальше. Далее просто невозможно было не услышать, как униженный старпом потоком отборных «хороших» слов пытался потушить пожар своей обиды и негодования. Он долго и обстоятельно возмущённо излагал комдиву живучести и командиру БЧ-5 всё о чём думал о них и об их подчинённых «маслопупах». Наконец всё утихло.
— Василий, ну-ка проверь куда выведен сток умывальника из каюты старпома? — засомневался в своей догадке Липовецкий.
Лыткин наперегонки с Фесенко и Ноздрёвым начали исследовать сточный трубопровод из старпомовской каюты. Сопоставив все факты, Антон уже и так безошибочно понял, что за соответствующую мзду слив из старпомовского умывальника, заодно с умывальником ракетчиков, сварщики вывели в одно и то же место — в цистерну одержания…. Об этом старпом запамятовал, а ракетчики только сейчас узнали. Пока не утихнут страсти о конфликтном открытии Антон решил благоразумно помолчать.
Подводный флот СССР стремительно расстраивался качественно и количественно. Со стапелей заводов начали сходить атомные крейсерские подводные лодки разного класса и предназначения — так называемые атомоходы второго поколения. В большой политике эпицентр Холодной войны наконец-то сдвинулся с места, принял более подвижной и маневренный характер, переместившись с континентов на бескрайние водные просторы глубин морей и океанов.
Самый мощный в мире Военно-морской флот США, теснимый молодым, крепнувшим изо дня в день, флотом СССР, огрызаясь, сдавал свои, казалось бы незыблемые позиции. Корабли 6 Флота США, крейсирующие в основном в Средиземном море, соблюдая морской этикет, нашим одиночным кораблям вначале слали семафоры типа: «Приветствуем вас в нашем Средиземном море!».
Однако, когда в этом море боевую службу постепенно начала нести оперативная эскадра кораблей Союза, то приветы стали более сдержанные типа: «Приветствуем вас и приглашаем к совместному плаванию!». Что ни говори, несмотря на сплошную потерю традиций гуманизма и аристократизма в строительстве Советских Вооружённых сил, некоторый этикет и примесь джентльменства на военных кораблях, все-таки сохранились и соблюдались. И тут главную роль сыграла не столько официальная политика КПСС, сколько морская стихия, которая ни государств, ни их политики не признавала. Эта стихия диктовала свои правила, которые уже нужно было выполнять обязательно или погибнуть.
Приехавший из отпуска капитан-лейтенант Данилович рассказал офицерам экипажа интересный случай из службы его брата — командира самолёта Ту-16р.
— За что ты получил орден Красного Знамени? — спросил я, увидев новую награду поблёскивающую на груди брата.
— За вылет на боевую службу и успешное выполнение задания, — ответил брат.
— Ни фига себе, да у нас, у подводников за боевую службу, кроме фитилей ничего не дают, — резонно возразил я ему.