Участвуя маленькой песчинкой в гигантском водовороте этих судьбоносных событий Антон понимал, что «назвавшись груздём, нужно лезть в кузовок». Посему для дальнейшего продолжения своей карьеры сдачи зачётов на допуск к самостоятельному управлению атомной подводной лодкой ему не миновать. Для достижения этой цели, кроме знаний, это своеобразное «хождение по мукам» да ещё и «за три моря» требовало затратить немало нервов, упорства, выдержки и «шила» — то есть спирта.
Жёсткой, системно обоснованной программы и материальной базы по подготовке офицеров к управлению кораблями на флотах СССР не существовало. Принцип подхода к соискателям выработался один: сдающий зачёты офицер, «обязан и должен» и чем больше, тем лучше.
Сдавать зачёты нужно было флагманским специалистам трёх уровней: в дивизии, во флотилии и на флоте. Естественно, никто из флагманов командирами никогда не был.
Вот они и пыжились, с благословения грозных командующих, обеспокоенных за свою задницу в связи с высокой аварийностью кораблей, сделать из попавших в их руки офицеров то лучших штурманов, то лучших ракетчиков, то лучших механиков и так далее в зависимости от ситуации. Соискатели заветного приказа Командующего Флотом о допуске к «самоуправству» понимали, что этой дури сопротивляться бесполезно. Чтобы не оказаться у «разбитого корыта» в роли деда из сказки «о золотой рыбке», они заранее наполняли это корыто подношениями — кто чем мог, а в основном «шилом». Флагмана брали всё, но не от всех. Кстати, на Флоте, вернее, на Флотах всех времён, «шило» было основной разменной монетой и в тех условиях это было не самое большое зло.
В редкие дни, вернее ночи, Антон прибегал ночевать домой.
— Послушай, что случилось? Я уже перестаю что-либо понимать. Есть у меня муж или нет?! — тихо, чтобы не разбудить спящего сына, жаловалась ему Светлана.
— Понимаешь, нужно это смутное время пережить. Вот сдам зачёты, сходим в автономку, командование обещало послать меня на учёбу в Ленинград на Высшие офицерские классы. Это не столько учёба, сколько годичный отдых в славном Петрограде, — шептал Антон и они засыпали в объятиях друг друга.
Во все времена государство Российское кроме геройских, достойных и славных дел своих соотечественников, прославивших его во всём мире, было не менее известно своим бездорожьем. Огромные просторы этой державы были непроходимы: ни для избалованного техническими новшествами обывателя Европы, ни для его техники.
Свои же соотечественники, при помощи «божьей матери» и других не менее важных эпитетов, успешно преодолевали все эти естественные природные трудности и неудобства сообщения и связи между собой.
Наоборот, они даже гордились этим непреодолимом бездорожьем:
— Иван Сусанин польское войско в родном болоте утопил!
— Бонапартик своих вояк, собранных со всей Европы, на безграничных просторах России порастерял и угробил!
— Немецкие завоеватели со своим знаменитым «оргнунг», начиная с Тевтонских рыцарей таки в Чудском озере утонули!
— А гитлеровские полчища, опять-таки собранные со всей Европы, дед Мороз на равнинах Подмосковья хорошо поморозил и все они нашли свой бесславный конец на этой земле.
Конечно, и жители этой страны не дремали. Если уж они серчали, то «накось — выкуси!» били врагов-супостатов беспощадно. И не важно, кто ты был по национальности: белорус, украинец, русский или славный уроженец других краёв великой державы — всех их роднила и объединяла родная заветная Матушка-земля.
— За землю Русскую! — шли они в бой, положив на алтарь Отечества не одну буйную головушку….
Время, неумолимо уплотняясь, ускоряло развитие прогрессирующего мирового сообщества людей. И этот прогресс, вступив в схватку с широко известным нашенским русским «авось», в прямом смысле брал русичей за горло. Постепенно сеть железных дорог и кое-каких автомагистралей объединили населённые промышленные пункты и центры этой огромной державы. Но Север страны, опасаясь нового словечка «инфраструктура», развивал и наполнял его смысл материальным содержанием очень медленно, слабо и незначительно. У нас даже появилось своё изобретённое словосочетание — «малая земля».
Да, это вовсе и не остров! Но обитающие там люди, лишённые хоть какой-то «инфраструктуры», существовали в условиях ещё хуже, чем в море на заброшенном острове. Почему хуже? — Потому, что остров — это сплошное водное окружение и всегда существующая возможность морского сообщения. На «малой земле» жизнь поддерживал только «подвиг» — без него просто некуда было деваться.