В бывшем Советском Союзе, несмотря на плановое научное хозяйство страны, все малые и великие дела строились и делались на передовом «почине», геройском «порыве» и «подвиге». Богат русский язык, у нас ещё существует такое хитрое слово «подвижничество» — это когда люди совершают истинный подвиг, но в разряд «почина» и «порыва» они не попадают и посему власть имущими просто не замечаются.
Другое дело, в своё время широко всем известные почины: шахтёр Стаханов геройски рубил уголь — нате стахановское движение!; или Паша Ангелина геройски выращивала сахарную свеклу — даёшь стране сахар! (и самогон так же!). А как вам «челюскинцы»? — осваивая Северный морской путь, геройски угробили пароход, спасаясь высадились на льдину. В свою очередь, спасая их, героические подвиги совершили уже советские полярные лётчики!
Вместо должной обоснованной и обеспеченной подготовки любой акции, достаточной оплаты труда соотечественников, мы массово планировали «геройские» дела и не менее помпезно гордились ими. Рискуя жизнью и здоровьем, особенно не задумываясь над сутью и полезностью, Советские люди совершали подвиги, правда, героями становились не все. Диву даёшься, насколько противоречивы, лишённые всяческой логики и смысла, были эти «подвиги».
Например, за ввод в строй головной атомной подводной лодки нового проекта, как правило, её командиру присваивали звание Героя Советского Союза. — Ибо он, проявляя мужество и геройство, рискуя жизнью и так далее. Напрашивается логический вывод — а на фига нам нужна такая никудышная техника и в целом корабль, если их эксплуатация по прямому назначению — это подвиг? Как известно, в прочном корпусе подводной лодки все равны. Так что — остальные подводники головной лодки вовсе и не герои?
А последующие экипажи со своими командирами? Введя в строй свои подводные крейсера и уже один на один — без заводских специалистов, практически без всякого обеспечения, и не в Белом море, а в мировом океане с реальным противодействием противолодочных сил вероятного противника, совершали десятки длительных боевых служб. Проявляя истинное мужество и геройство, теряя здоровье, сотни раз рискуя жизнью, выполнив боевые задачи, они живыми возвращались в базы — что они менее достойны звания Героя!? Не видеть этих подвижников стыдно! Но вы, властвующие чинуши, про стыд и честь давно забыли. И если вы не замечали таких людей, составляющих соль земли Русской, то что говорить о простых тружениках? Нет, не может быть никакого будущего у таких правителей!
Вот в таких условиях и при таком отношении, в том числе и своего кровного флотского консервативного командования все базы атомных подводных лодок всех флотов, как не крути, соответствовали определению «малая земля». В крайнем случае они были островами, отрезанными от всех благ цивилизации — это, как пить дать!
Сам портовый город Мурманск связывался с метрополией, кроме морского пути, железной дорогой. Автомагистраль с переменным успехом строилась много лет. Так что моряки и их семьи, при переездах очередной раз столкнувшись с рутиной и отсутствием оперативной управляемости плановым хозяйством, опять были вынуждены совершать героические поступки. Только теперь они назывались «преодоление лишений», связанных с трудностями роста. Правда, в официальных случаях эпитет «лишения» умалчивался и только изредка при крайней необходимости употреблялось «трудности роста».
Так вот, преодолевая все эти трудности, Липовецкий вместе со своей семьёй погрузил чемоданы на морской трамвайчик, курсирующий единственной связью с Большой землёй, и направился в город Североморск. Он уезжал учиться на Высших офицерских классах в город Ленинград. Глядя на отваливающий пароходик от маленького временного «гражданского» пирса, Антон вспомнил довольно забавный эпизод своего более близкого знакомства с мичманом Бандурой.
Фамилия у него была чисто украинская, которая по наследству досталась от отца — старого Бандуры. Играть Бандура младший ни на каком инструменте не умел, но струны украинского безосновательного упрямства типа «тому, що мени так треба» звучали в каждом его поступке. Всё бы ничего, но мать у него «себе на уме» была беззаботной русачкой. Посему украинское «ну и що?», замешанное на русском «авось куда-нибудь да вывезет!», сформировали «конгломерат» характера Бандуры младшего, выдававшего «на-гора» поступки непредсказуемые, в которых он следовал «до конца».
Морозной зимой весь во льдах маленький гражданский причал в губе Сайда под напором колючего Северного ветра скрипит и раскачивается волнением студёного моря. Рядышком небольшим поплавком на носовых и кормовых «усах» швартовых тросов прицепился морской трамвайчик. Трап, переброшенный на судёнышко, танцует, как качели, и не только вверх и вниз, но ещё и влево вправо в соответствии с углом несовпадения направления ветра и направления волны.