При помощи моряков патруля, возглавляемого мичманом Бандурой, гражданское население — пассажиры то ли переходят, то ли перепрыгивают, то ли перетаскиваются, одним словом, загружаются на судно. В общем шуме и свисте ветра, сквозь брызги волн вкупе со снежными зарядами пробиваются и тонут испуганные возгласы женщин и крики детей.
Приказ начальства о задержке отхода трамвайчика дошёл до начальника патруля в тот момент, когда судёнышко начало отходить от причала.
— Капитан! Вам приказано задержаться с отходом! — пытаясь перекричать свист ветра, орал Бандура. По мере отхода судна мичман перемещался к концу причала, но маленький причал был не бесконечен! Тем временем трамвайчик удалялся. Не переставая кричать, Бандура, достигнув торца шаткого сооружения, солдатиком без брызг булькнул в воду. На мгновенье стало тихо. У торца причала, покачиваясь, одиноко плавала шапка — нет Бандуры!
— Человек за бортом! — среагировали на катере. — Только, где же он?
Наконец ближе к катеру мичман вынырнул. На спёртом выдохе воздуха из лёгких он заорал:
— Вам приказано задержаться, глухие вы, что ли?
С причала и с судна согласно всех наставлений на бросательных концах в воду полетели спасательные круги. Бандура не растерялся: правой и левой рукой он схватил соответственно круг брошенный с причала и круг — с катера.
— Тащите! — скомандовал он, деревенеющим от стужи языком.
На катере и причале навалились и дружно потянули…. В тот же миг мичман почувствовал их усердное старание испытать его тело прочностью на разрыв. Понимая, что второй раз ему не вынырнуть, он мёртвой хваткой удерживал оба круга.
Проходящие мимо офицеры хором закричали:
— Бросьте вы тащить все вместе, вы же его разорвёте!
Почувствовав логику в этих словах, на трамвайчике и причале бросательные концы отпустили одновремённо. Испытав облегчение, мичман уже обеими руками вцепился в круг с судна. Под тяжестью тела и порыва ветра круг осел, закачался и отошёл в сторону, увлекая за собой бросательный конец. Видя, что спасательная операция может закончиться плачевно, капитан судна подработал винтами, Бандуру подцепили багром и благополучно вытащили на борт. Отряхиваясь от стекающей воды, увидев стоящего рядом капитана трамвайчика мичман прошепелявил:
— Вам приказано задержаться!
Вот такой-то был мичман Бандура. В дальнейшем узнав, что Липовецкий едет на учёбу, он предложил ему временный обмен жилья: свою комнату родительской квартиры в Ленинграде на квартиру Липовецких в Гаджиево.
— Ладно, пусть будет так, — решил Антон. — Не расколет же Бандура дом за год моего отсутствия.
Вот на таком же трамвайчике, только уже осенью, с письмом сына к родителям Бандуры, Липовецкие подходили к Североморску. Им предстояло решить целый ряд вопросов со многими неизвестными:
— во-первых, как добраться с тяжёлыми чемоданами от причала города Североморска до железнодорожного вокзала города Мурманска;
— во-вторых, взять билеты на поезд и доехать до города Ленинграда.
Что-либо планировать и решать предварительно, жителям посёлков военных гарнизонов и баз побережья — нечего и мечтать. Это было просто невозможно по тысяче причин и одновремённо по одной из них самой главной — о живом конкретном человеке наша КПСС и Советское правительство реально не заботились никогда. «Наш народ», «наши люди» будут жить при коммунизме! А вот каждый конкретный человек — дудки! Захоти ты что-нибудь для себя — сразу же в твоей характеристике появится запись «личные интересы ставит выше общественных». С такой характеристикой ни сам, ни общество тебе уж больше ничего хорошего не сделает и не посулит. Надеяться можно было только на свою смекалку, на счастливый случай и на оказию. Вернее, когда «зайца хорошо носили ноги», то оказия «нате возьмите» — преподносила или создавала тот заветный счастливый случай, который разрешал положительно возникшую проблему.
— И что мы будем делать дальше? — обеспокоено спросила Светлана, глядя на Антона, который выгружал на причал последний чемодан.
— Что-что…, вопрос животрепещущий! Самое интересное в нём то, что конкретного ответа на него я не знаю. Хотя в принципе ясно, что мы будем добираться к месту предназначения, — отдышавшись сказал Антон. — Хорошо то, что море нас не качало, ничего за борт не смыло. Все наши вещички целы и мы здоровы. Вперёд и выше! — он действительно с надеждой посмотрел на вьющуюся вверх дорогу, которая по сопкам Ваенги круто сворачивала вправо тридцатикилометрового пути до Мурманска. Садитесь на чемоданы и ждите!
— Папа, я с тобой! — попросил маленький Владимир.
— А кто из мужиков останется с мамой? Кроме того, я иду туда, не знаю куда. Нужно найти машину, лучше такси. Ждите! — сказал Антон и через КПП направился в город.
Североморск заметно расстраивался. Дома барачного типа, особенно на Ваеге, уступали место многоэтажкам. На террасах сопок насыпались и асфальтировались дороги. Ещё на «малой земле» офицеры поговаривали, что по маршруту «Североморск — Мурманск» пустили-таки регулярные городские автобусы.
— Привыкай, Антон — цивилизация!