– Ты знаешь, я почти не общалась с соседями. Некогда было. Черт, телефон. – На тумбочке вибрирует мобильник. Переворачиваясь на бок, протягиваю руку, глядя на незнакомый номер вызывающего абонента. Звонят на рабочий корпоративный номер. Смотрю на время. Половина одиннадцатого. Слишком поздно для звонка по работе, и я невольно напрягаюсь. Мне редко звонят с неизвестных номеров после десяти вечера. Принимаю решение не брать трубку. Дреа вопросительно смотрит на меня. Потом теряет интерес, отворачивается, утыкаясь в свой телефон. Вибрация прекращается, и я слышу сигнал сообщения. Открываю одним скольжением пальца по экрану.
Я застываю, задерживая дыхание, в голове раздается гул. Облизываю пересохшие губы, чувствуя бесконтрольный выброс адреналина в кровь. Необходимая доза. Неполная. Мне нужно больше.
«Напомнить про судебный запрет?» – быстро набираю, отключая доводы разума. Нельзя вступать в переписку, переговоры, исключить любое общение. Просто вызови полицию. Так бы сказала Джейн Кларк. Но ее здесь нет.
«Хочешь увидеть меня в камере и наручниках? Тебя это заводит, малышка? Приходи, поиграем. Я один.»
«Вообще не хочу тебя видеть. Ты в своем уме?».
«Более чем. Я был в своем уме, пока снова не увидел тебя. Что будем делать, детка?»
«Оставь меня в покое. Уезжай.»
«Не могу, и ты тоже этого не хочешь. Давай просто поговорим. Я не трону тебя. Клянусь.»
«Однажды я уже поверила тебе, и все кончилось плачевно. Напомнить, как?»
«Напомни, детка. Можешь высказать все, что накопилось. Я готов выслушать, и понести любое наказание на твой вкус)))»
«Ты псих».
«Больше нет».
«Я тебе не верю».
«А ты проверь.».
«Иди к черту».
«Полиция до сих пор не стучит в мою дверь, а это значит, что ты, все-таки, хочешь меня видеть.»
«Ненормальный, я просто не хочу скандала».
«Слабое оправдание. Я приду сам, детка. Ты этого ждешь от меня? Придется повторно познакомиться с твоими родителями. Уверен, что они будут рады меня видеть, а ты?»
«Это угроза?»
«Нет. Я приду сам, если не дождусь тебя. Даю сутки на размышление».
«Ты не посмеешь. Не имеешь права! Я позвоню в полицию, и это не шутка».
«Давай, детка, звони. Прямо сейчас».
«Зачем ты это делаешь? О чем нам говорить? Все кончено».
«Ты сама в это не веришь, иначе не написала бы мне в ответ столько строк. Приходи, Лекс. Завтра в шесть. Я буду тебя ждать. Тебе нечего бояться».
«Мне есть чего бояться, Джейсон. И в этом наша проблема. Мне всегда есть чего бояться, когда дело касается тебя».
«До завтра, малыш.»
– Настойчивый поклонник? – спрашивает Андреа, когда, выругавшись сквозь зубы, я бросаю телефон на тумбочку. Только Доминник может будить во мне такую чистую ярость. Мои пальцы трясутся, и я прячу их под одеялом. Смотрю на Дреа, но лицо сестры расплывается.
– Нет. По работе. Не бери в голову, – сухо отвечаю я, напряженно глядя в потолок.
– Когда у тебя отпуск кончается?
– Через два дня.
– Сочувствую. Джек пишет, что завтра целый день будет идти дождь. Тоска. Может, все-таки, поедешь с предками в Бруклин. Не хочу, чтобы ты одна оставалась.
– Я тоже. Может быть, и поеду, – задумчиво говорю я, поворачиваясь на бок. – Спокойной ночи, Дреа.
Ночь длилась бесконечно, и, даже приняв снотворное, я заснула не сразу. В голове мелькали странные образы, пугающие и волнующие одновременно. Я словно погружалась в какой-то транс, темный, чувственный и тягучий, как мед.
Я не поехала с родителями, хотя они сильно настаивали, явно задумав меня сосватать. В моем возрасте многие девушки еще учатся, и не задумываются о серьезных отношениях, но мама почему-то вбила себе в голову, что новый роман поможет мне забыть… неудачный опыт. Конечно, она понятия не имела о том, что на самом деле случилось со мной. С нами. Но догадывалась, что полиции я сообщила далеко не все. Я не говорила с мамой по душам, когда меня выписали из больницы после случившегося. Никто из нас не смог бы спокойно говорить об этом, и я не винила ее за то, что она заняла наблюдательную позицию. Я всегда чувствовала ее моральную поддержку. Жестами, взглядами, интонацией, тембром голоса мама как бы говорила, что она со мной, все понимает и любит. И в последнее время, она решила, что я достаточно окрепла, чтобы попытаться наладить личную жизнь. Я могу только подыгрывать ей и лгать, но правда однажды выплывет наружу. Я никогда не построю отношений с мужчиной. Это невозможно.
