– Надо же, какой праведник, – усмехается с издевкой Марк, явно не впечатленный. А я старался. – А речи-то какие толкает. Парень, куда ты дел моего брата, который сказал бы мне: иди и порви этому козлу зад, чтобы он больше никогда и не думал так поступать с тобой. Покажи этой твари, кто хозяин, и поставь его на колени, пусть сосет до конца жизни.
Я даже бледнею, услышав сие. Хватаюсь за стакан, выпивая почти половину, закашливаюсь и чувствую себя полным придурком.
– Думаешь, я бы так сказал? – осторожно спрашиваю я.
– Уверен, – утверждает Марк, откидываясь на спинку кресла, и устало прикрывая глаза. – Ты сам так бы поступил. А я говорил отцу, что он совершает ошибку, подсовывая тебе те липовые отчеты. Он советовался со мной, а я был против. Я знал, что все кончится плохо. Но ты же его знаешь! Упрямый, как черт. Сам поехал, узнав, что ты в очередной раз не вышел на поле. Такая блестящая карьера, неужели Лекси Памер этого стоила, Джейс? – он поворачивает голову, открывая глаза. Пьяный взгляд вопросительно фокусируется на мне. Что он такое несет? Внутри меня поднимается черная волна негодования, достигая груди, ударяет в сердце.
– Что значит липовые? – Сквозь зубы, спрашиваю я ледяным тоном. Марк приподнимает голову, на лицо его появляется осознанное… виноватое, мать его, выражение.
– Джейс, я, наверное, что-то перепутал, – он лжет. Я свирепею, когда кое-что начинает складываться в моем сознании.
– Если я захочу узнать правду, то сделаю это быстро, – предупреждаю брата, требовательно глядя на него. Марк прищурился, спокойно встретив мой гневный взгляд. И его удар оказался сильнее, чем я рассчитывал.
– Я тоже так думал, Джейс, – кивает он. – Ты готов был бросить карьеру, ради этой девушки, но не удосужился проверить информацию. Ты просто хотел верить, что она шлюха, которая сразу начала прыгать из койки в койку, избавившись от ненужной беременности. Тебе нужен был повод, чтобы сделать с ней то, что ты сделал.
– Ты не понимаешь, что несешь, – зарычал я на Марка, чувствуя, как толчки крови разрывают виски сумасшедшей болью.
– Я понимаю больше, чем ты думаешь, мой дорогой брат. Отец сыграл на твоей слабости. Он дал тебе то, что ты хотел – причину уничтожить то, ты хотел больше всего. Убил двух зайцев одним выстрелом, но Пол не подумал, что в этой долбаной войне психов ты тоже пострадаешь. Вы оба получили по заслугам. Вот уж никого не жалко, кроме несчастной девчонки. Я, когда увидел ее в офисе «Боско энд Варт», разозлился, встал на твою защиту, а потом подумал: а какого черта? Мы все это заслужили. Говнюки мы, и мрази. Все. Включая шлюху Меган. И я тоже не лучше вас. – Марк хрипло рассмеялся, потянувшись к бутылке и хлебая прямо из горла. – А теперь они уволят меня. Дело времени. Пусть. Мне похер уже. Вы все меня достали. Да, кстати, денежки Александра Памер вернула. Чек мне пришел неделю назад. Можешь взять себе, задницу подтереть. Папочке больше не понадобятся. Ах… прости, ты же у нас блаженный Джейсон, не ведающий масштабов коварства своего любимого папаши. Он тебе сказал, что Купер заплатил за Лекси полмиллиона? А вот хрен. Это добрый папочка Пол дал деньги Майклу, а тот уже передал девушке, не раскрывая адресата. Вот, не знаю, может, Лекси и дала ему в благодарность. В отчетах наблюдения непонятно, что она делала в его спальне. Может, плакала на плече, а, может, ноги раздвигала.
– Рот закрой, – резко бросаю я. – Поговорим завтра, Марк. Тебя извиняет только то, что ты нажрался, как свинья и чувствуешь себя так же дерьмово, как я сейчас. Но это не значит, что я забуду о том, что ты мне рассказал. Утром, когда я снесу тебе башку за то, что ты, мелкий гаденыш, молчал все это время, ты еще раз расскажешь мне о том, как все мы получили по заслугам.
Я встаю, стараясь не выдать своего внутреннего негодования. На самом деле, я в такой ярости, что практически сбегаю из гостиной в свою спальню, чтобы не наброситься на Марка с кулаками. Но, не смотря на всю злость и возмущение, которые владеют мной, я с горечью понимаю, что во многих моментах Марк оказался прав. Я поверил отцу, потому что нуждался в этом сам. Даже признав свои чувства к Лекси, я не переставал бороться с ними, сопротивляясь и мечтая избавиться от наваждения. Она делала меня слабым, уязвимым, зависимым, я боялся и держал ее, не отпуская, а сам стремился сбежать прочь, освободиться. Лучшая защита – это нападение. Прописная истина. Я нащупал точку невозврата. И сделал то, что, по моему извращенному мнению, должно было лишить нас обоих шанса, даже призрачного и мимолетного.
