– Хорошие моменты, говоришь? – со звоном опуская стакан на столешницу, она проводит тыльной стороной ладони по губам, вытирая их. – Это какие, Джейсон? – прищурившись, холодно спрашивает она. – Когда ты трахал меня, не избивая при этом, впопыхах в каком-то туалете в клубе или дома, когда был слишком уставшим, чтобы развлекаться в свойственной тебе манере. Я должна была радоваться? Ценить? Знаешь, сколько времени с моего тела сходили следы от наших хороших моментов? А самый последний хороший момент помнишь? Как «тупая шлюха» валялась у тебя в ногах, а ты презрительно переворачивал ее кончиком своего начищенного ботинка, проверяя, не подохла ли? А как душил меня со слезами на глазах? О, это было так сильно! Или, как связал меня и посадил на привязь, как собаку, которая должна была лизать воду с пола, потому что из бутылки пить не могла, нечем было взять.
Это больно. Я слушаю ее обвинения, не в силах опровергнуть, найти оправдания. Да я и не ищу. Нельзя исправить то, что уже сделано. Но у нас есть настоящее, которое только в наших руках.
– Лекс, я был не в себе. Я же сказал… – говорю я, убирая руки в карманы. Лекс презрительно фыркает, наливая себе еще. Она не умеет пить, и я волнуюсь, но не решаюсь остановить ее.
– Не в себе. Так просто. – В ее взгляде, обращенном на меня, горечь и безнадежная тоска. – Так просто, Джейсон. Ты убивал меня, черт бы тебя побрал. Ты это делал. А сейчас приходишь и чего-то хочешь от меня. Разве ты не получил сполна?
– Я думал, что ты предала меня. – произношу я, глядя прямо в голубую бездну боли и отчаяния. Ее лицо бледнеет, потом искажается от злости.
– Я ушла от тебя. Я не могла тебя предать. Я тебе больше не принадлежала, Доминник, – яростно шипит она, непроизвольно шагнув в мою сторону.
– Неважно. – Качаю головой. – Я знаю, что ты этого не делала. Ничего уже нельзя исправить. Но мне жаль. Я сожалею, что не проверил информацию, которую мне передал отец. Но даже, если бы это было правдой, я не имел права так поступать. Не говори, что не принадлежишь мне. Это неправда. – Я тоже шагаю ей навстречу, хватаю за плечи, пристально заглядывая в глаза. – Ты моя. И всегда будешь.
– Может быть, ты прав, – устало шепчет она, не сопротивляясь и не пытаясь вырваться. – Это все равно ничего не значит.
– Я люблю тебя, – произношу твердо. Лекси печально улыбается.
– И это тоже. Ты любил меня и раньше, когда бил и унижал.
– Все изменилось.
– Люди не меняются в одночасье. Ты можешь верить в то, что изменился, но однажды все вернется снова.
– Нет. Никогда не вернется, – уверенно и категорично заявляю я. Лекси смотрит на меня испытывающим пронзительным взглядом. – Дай мне шанс показать, что я могу быть другим.
Я отчаянно жду ответа, но она бесконечно долго смотрит мне в глаза. Ее пальцы неожиданно касаются моей щеки, очень нежно скользят вдоль линии скул, обводят рисунок губ.
– В том-то и проблема, Джейсон, – шепчет она тихо, едва различимо. – Я не хочу другого. Никого другого, кроме моего Джейсона. Я ненавижу его, люблю, боюсь. И я никогда себя не прощу, если снова позволю себе быть с ним, и он никогда не сделает меня счастливой, потому что сам не знает, что это такое. И я даже не злюсь на него. На самом деле, я все ему простила. Ты изменил меня, закодировал, но я никогда не смирюсь с ролью твоей шлюхи, но только ее я и умею играть.
– Я научу тебя играть другую роль, – мягко обещаю я, целуя ее пальцы. Лекс словно пробудившись из забытья, вырывается, бросая на меня ледяной взгляд.
– Как? Как ты это себе приставляешь? Откуда ты взялся? Что ты делал? Ты понимаешь, что у меня совсем другая жизнь, и моя семья никогда не поймет, если увидит сейчас тебя здесь. Отец устроит самосуд, а мама вызовет полицию.
– У меня тоже совсем другая жизнь, – возражаю я. – Черт, мне теперь даже предложить тебе нечего, но я здесь. И я не уйду, пока не получу тебя.
– Я не вещь! – отчаянно кричит Лекси, пробуждая во мне темное начало. Истерики, особенно женские, даже святого доведут до греха. А я не святой.
– Ты принадлежишь мне, – по слогам произношу я, твердым и хлестким тоном. – Ничего не изменилось. Ты же понимаешь, что мы связаны. Навсегда.
– Да, ты связал меня, но это не сделало меня твоей рабыней.
– Мне не нужна рабыня, Лекс, – яростно возражаю я. Упрямая идиотка. Да, я заслужил, но она же и слушать не хочет. – Мне нужна любимая женщина.
– И когда ты это понял, Джейс? – с вызовом спрашивает Лекси.
