– Заказал еду на дом в кафешке, где обычно ужинаю. Мы с моим другом не готовим. Времени нет, – передергивает плечами Марк. Брат наливает себе виски в стакан и мне заодно. – Ты, помнится, водку предпочитал, но у меня нет. Вискарика чуток?
– Ты уже налил, – резонно замечаю я.
– Выпьем за встречу? – Марк поднимает стакан. – Здесь все так… Черт, я без тебя адски скучал.
– Я тоже думал о тебе, Марк, – сдержанно отвечаю я. Брат выпил почти все, что налил себе, а я просто поставил.
– Расскажи мне, где ты был. Как там в Китае?
– Нечего рассказывать, – сухо отзываюсь я, ковыряясь вилкой в салате и выискивая привычные ингредиенты. – Моя жизнь не покажется тебе интересной или занятной, поверь на слово.
– Так ты не занимался бизнесом? – Марк продолжает допрос, совершенно не замечая, что я не горю желанием развивать тему последних трех лет. Его любопытство оправдано, но я не чувствую себя способным на откровенный разговор.
– Нет. И я не играл в казино. Не вступил в ряды террористов, не принимаю наркотики. И я не лежал в психушке. Говорю, потому что знаю, что версии подобного рода выдвигались, – предвидя следующий вопрос, отвечаю я. Марк снова плеснул себе виски.
– И ты не пьешь, – нахмурившись, отметил Марк, заметив, что в моем стакане не убыло. – Ты вступил в секту?
– А, похоже? – ухмыляюсь я.
– Ну, фанатичного блеска в глазах не вижу. Скорее, выглядишь отрешенным и умиротворенным. Когда я видел тебя в последний раз, ты не разговаривал ни с кем, не смотрел на нас, и в твоих глазах была такая ярость, что мы и пытаться не стали навязывать свое общество. Даже отец боялся подступиться к тебе.
– Это в прошлом. Я больше не испытываю гнев без весомых причин, – сообщаю я лаконично, заработав еще один любопытный взгляд.
– Говоришь как-то странно, – Марк улыбается. – Секта – тоже «нет»?
– Нет. Я вел скучный образ жизни, закрытый. Думал, гулял. Медитировал. Молился.
– Молился? – давясь от смеха, переспрашивает Марк, держась за живот. Я бы на его месте реагировал так же. – Кому? Бахусу? Ты там не на анашу подсел, случаем?
– Марк, я сказал, как есть, а ты можешь строить свои гипотезы. Понимаю, что сложно поверить в то, что ты видишь меня таким, но у меня были причины изменить свой образ жизни. В принципе, я даже ничего не менял. Я стал другим в одночасье. Словно вспомнил, что я проживаю чужую жизнь, и стал собой. Другим я был до того, как уехал, Марк. Меня настоящего ты не помнишь. Маленьким был.
Марк резко прекращает смеяться. Его взгляд замирает на мне, озаренный смутным осознанием, недоверчивым подозрением. Я вдруг понимаю, что могу сказать ему. Только ему из всего прежнего окружения. Как он мне когда-то… Я был первым, кто узнал, что Марк – гей. Именно я рассказал отцу, и принял сторону брата в этом вопросе, полностью поддержав его. Но, конечно, никто никогда не узнает обо мне всей правды.
– Память вернулась? – решается предположить Марк, и я коротко киваю. Брат нервно проводит ладонью по лицу. – И что? Что ты вспомнил?
– Маму. Вас с Брайаном. Отца. Такими, какими никогда не знал. Я вспомнил себя, Марк. И мне понадобилось три года, чтобы примириться с тем, кто я есть на самом деле. Понять себя. – Я наклоняюсь вперед, не отпуская завороженный взгляд брата. – Сделать выбор и определить путь, которым мне суждено двигаться вперед.
– Почему ты нам не сказал? Отец знал?
Я отрицательно качаю головой.
– Мне нужно было справиться с этим в одиночку.
– Когда ты вспомнил? – Марк вопросительно смотрит на меня, а я чувствую знакомое напряжение, холодок между лопаток, когда мысленно возвращаюсь в тот момент, когда моя жизнь раскололась на до и после.
– Я не хочу об этом говорить, – резко выпрямляюсь и отвожу в сторону взгляд.
– Господи, так у тебя из-за этого крышу сорвало. И вся эта история с похищением Лекси и тем, что ты наворотил… – Марка понесло, он начинает строить догадки одну за другой, неверные, нелепые, но они царапают мое сердце, задевают за живое.
