Моррисон намеренно пытался вывести меня из себя. Я был знатоком в подобных делах, поэтому не собирался попадаться на крючок. Важно было показать ему, что он не имеет никакого значения. Совсем никакого. А мне следовало бы сосредоточиться на игре.
– А знаешь, – продолжил он, – ведь это я лишил ее девственности.
Я так крепко сжал зубы, что те чуть не сломались.
Забудьте, что я сказал. Можете считать, что я завелся.
Практически парализованный собственной яростью, я злобно посмотрел на него.
– Закрой свой поганый рот.
Нуждалась ли команда во мне так же сильно, как физиономия Моррисона – во встрече с моим кулаком? Но допусти я нарушение правил, шансов на то, чтобы сравнять счет, не осталось бы. А этого Моррисон и добивался.
– Ой, – отозвался он, рассмеявшись. – Это тебя беспокоит?
То, что у них был секс? Нисколечко. То, с кем Бейли была до меня, не моего ума дело. К тому же, к чему было ревновать, учитывая, что я знал о скудных умениях Моррисона?
А вот то, как он говорил о Бейли, меня действительно беспокоило. Очень.
– Нет, – покачал я головой, поворачиваясь к кругу для вбрасывания. – Но прояви хоть немного уважения.
Моррисон снова рассмеялся, но на этот раз смех вышел глухим и наигранным. В его рукаве больше не осталось тузов. Ну что за идиот.
Куда запропастился линейный судья с шайбой? С каждой секундой у меня оставалось все меньше терпения.
Последнее, что мне было нужно после освобождения от неофициального испытательного срока, – так это сразу же к нему вернуться или получить дисквалификацию на несколько игр. Учитывая, что этим утром тренер Миллер снова прочел суровую лекцию о том, как «оставаться на правильном пути». За каждым моим шагом следили.
И все же искушение навалять Моррисону казалось настолько притягательным, что я почти был готов рискнуть.
Я хотел выбить из него всю дурь.
– Хах, – фыркнул он, внимательно за мной наблюдая. Не мог найти слов, как какой‐то придурок. Каким он, впрочем, и являлся. – Интересно…
Я снова обернулся.
– Ты не расслышал, когда я сказал тебе заткнуться в первый раз?
– Просто удивлен, что ты так мало заботишься о ней, – пожал он плечами. – Хотя, может, в этом и нет ничего удивительного, учитывая твою репутацию.
Поле моего зрения сузилось и посерело по краям. Моему недовольству не было предела. Даже хуже – я был недоволен, что был недоволен.
Никому еще не удавалось так залезть мне под кожу. Никогда.
Потому что Моррисону повезло – я действительно заботился о Бейли. Я заботился о ней достаточно сильно, чтобы не выплюнуть ему в лицо все, что знал. Я никогда бы так не поступил, но, клянусь, искушение было велико. Черт возьми, я бы с удовольствием разослал электронные письма по всему Каллингвуду – с копией для его родителей, – чтобы показать всем, каким дерьмом оказался их сын.
В этот момент я был опасно близок к тому, чтобы задушить его собственной клюшкой. Но даже она заслуживала лучшей жертвы, чем Моррисон.
– Хочешь, чтобы я разбил твою гребанную физиономию?
– О, не думаю, что Бейли одобрила бы… – парировал он.
В ту минуту, когда он произнес имя Бейли, меня чуть удар не хватил. Все закрыла красная пелена.
Пенальти стало неизбежно.
Я бросил взгляд на скамью, где тренер Миллер был занят разговором с другими игроками. Сделав несколько быстрых шагов, я остановился перед Моррисоном и, стиснув челюсти, взглянул на него сверху вниз.
Потребовалась каждая капля самоконтроля, чтобы не снять перчатки.
– Послушай, тупица. Предупрежу тебя всего лишь раз, – мой голос был пронизан угрозой и ядом. – Обо мне можешь болтать сутки напролет, но Бейли в это не вмешивай. Не говори о ней, не смей даже подходить к ней. Сумеешь, мать твою, держаться от нее подальше, и между нами не будет проблем.
Моррисон посмотрел на что‐то поверх моего плеча. Скорее всего, проверял поблизости ли Пол, на случай, если ему понадобится подмога. Но Пол ни за что бы не успел спасти его задницу.
– Или что? – спросил Моррисон, пытаясь, хоть и безуспешно, звучать сурово.
– Мне что, правда нужно говорить об этом вслух? – я понизил голос, чтобы другие игроки не услышали. – Я переломаю тебе ноги, потом перейду к рукам и дальше. Твоя жалкая карьера закончится, так и не начавшись.
На лице Моррисона появилось отсутствующее выражение, и он медленно моргнул, глядя на меня. Полагаю, слишком много сложных слов.
– Тебе все ясно? – подкатился я ближе. – Или мне прямо сейчас приступить к делу?
– Картер! – крикнул тренер Миллер и вскинул руки, как бы говоря: «Что за фигня?»
– Следи за собой, – выпалил я, прежде чем отвернуться.
Я вернулся на свою позицию, а линейный судья наконец‐то соизволил появиться. Даллас завладел шайбой и передал ее мне. Я проехал вперед вдоль борта, прежде чем сделать пас Дэвису.
Или, во всяком случае, попытаться, потому что шайба пролетела слишком далеко влево и оказалась у нападающего «Бульдогов». Он, оторвавшись от остальных, пронесся прямо к нашим воротам, и Тай едва успел заблокировать удар.
Наша неудача была моей виной, и все потому, что я не смог выполнить базовый пас слева.
Мне конец.
Моррисон влез в мою голову.
Теперь он знал, что у меня есть слабость.
