Седьмого ноября в Посольстве, как обычно, был большой прием, мы с Татьяной получили приглашения. Надо было срочно шить бальное платье. Мы до сих пор с благодарностью вспоминаем жену посла, Евгению Александровну, проявившую большое участие в решении этого вопроса, также как и жена одного из моих сотрудников. В итоге через неделю было готово красивое муаровое розовое платье, в котором Татьяна, с косами вокруг головы, выглядела очень эффектно. Прием прошел успешно. Но были и курьезные моменты, например: некоторые мужчины, оставшись одни в малой гостиной, воровато озираясь, совали в карманы наши папиросы, лежавшие в ларцах на столиках. Для них, привыкших к сигаретам, папиросы казались диковиной. А мы, находясь на балконе, через стекло видели все это и смеялись. Публика была разнообразная, настроенная в основном дружественно, но были и такие, как сотрудник финского военного атташе, двухметровый громила с квадратным лицом, который явился на прием с гитлеровским железным крестом на мундире. Татьяна танцевала весь вечер и была «нарасхват».
После того, как гости разъехались, началась вторая часть праздника, на которой были только свои – посольские и торгпредские. Уселись за длинный стол и после «возлияний» (при гостях мы этого позволить себе не могли), начались танцы и импровизированный концерт. Здесь жена отличилась – спела песню о Ленинграде (… «выпьем за тех, кто командовал ротами»…), чем многих растрогала до слез, так как среди нас были ленинградцы, перенесшие блокаду.
Зима пролетела быстро. Она, собственно говоря, мало чем отличалась от осени, – снега нет, чистый прохладный воздух. Я вспомнил об этом, слушая как-то по радио о том, что сейчас в Анкаре остро стоит вопрос о сильной загазованности выхлопным газом и дымом из печей.
В феврале 1947-го я получил предписание выехать в Союз. Пришлось ехать одному, так как Таня была беременна. 13 февраля родилась Наташа, и через два месяца они с Таней, переплыв Черное море, прибыли в Одессу, а затем приехали в Москву. По возвращении в Москву мне в МИДе заявили, что моя командировка закончена и я могу вернуться на прежнее место работы.
Возвратившись в Подлипки, я попал в домашнюю атмосферу, – мама, папа и я, вся семья в сборе, как перед отъездом. Первые дни, как обычно, прошли в воспоминаниях и разговорах о будущем. Главным вопросом был предстоящий приезд Тани и Наташи, другим – моя будущая работа. Второй вопрос вскоре был решен – я встретил своего старого приятеля Беляева В. А. и он посоветовал мне идти туда, где работал мой прежний начальник, что я и сделал.
И вот приехали Таня и Наташенька. Жили мы все вместе, то есть пять человек на 18 квадратных метрах в трехкомнатной квартире, где кроме нас, проживало еще две семьи. Без горячей воды, без ванны, без газа. Готовили на общей кухне с бетонным полом на керогазах, от которых по всей квартире разносился чад. Долго в таких условиях жить было невозможно, и мы вскоре перебрались в Болшево, где снимали комнату и маленькую спаленку в частном деревянном доме, располагавшемся в районе церкви. Такое проживание называлось «частным сектором», деньги за аренду платило предприятие. Вскоре Таня возобновила учебу в Геодезическом институте. Ей было очень трудно, выручила большая сила воли. Затем мы переехали в другой дом, ближе к станции, но и там прожили недолго, поскольку нам предоставили в Подлипках комнату в трехкомнатной квартире по проезду Ударника, дом 3 с теми же «удобствами». У комнаты было два преимущества – хороший балкон и второй этаж. Соседями по квартире были самые простые люди, с которыми мы прожили пять лет и ни разу не поссорились. В квартире царила атмосфера взаимоуважения и даже предупредительности. В одной комнате жила семейная пара, муж инженер-производственник, участник войны, улыбчивый спокойный человек, всегда стремившийся сделать нам что-то приятное, а вернее, не делать ничего неприятного. Его жена, дородная женщина, работала продавщицей в гастрономе. С этой семьей мы часто встречали праздники. В другой комнате жил милиционер с сестрой, буфетчицей из бани. Все трое мужчин курили, и наши перекуры в кухне вечером превращались в обмен новостями. Так что коммунальную квартиру мы вспоминаем с теплотой. В ней мы отмечали окончание Таней института. С этим событием связан случай, о котором стоит рассказать. Когда мы по этому поводу осушили уже не один бокал, наш хороший новый знакомый, Игорь Николаевич, старше нас по возрасту, очень интеллигентный человек, вдруг взял со стола бутылку и, мило улыбаясь, запустил ее через наши головы в стоявшее на серванте зеркало… Мы остолбенели, а он, увидев такую реакцию, смутился и начал собирать осколки. Свой гусарский поступок он объяснил так: зеркало это пустяк, завтра на этом месте будет стоять новое, но зато навсегда останется в памяти событие, ради которого мы собрались. И он оказался прав, мы это поняли, но значительно позже.
