В Эрзруме нас встретил на платформе какой-то тип с измятым лицом, в потертом пальто с поднятым воротником и в котелке, очень похожий на одесского сыщика, как мне представлялось по фильмам. Он стал вертеться возле нас, стараясь завязать разговор по-русски, причем довольно примитивно. Мы уклонились от разговора, так как были предупреждены об этом «хвосте», и пошли по платформе, а он поплелся за нами. Потом он остановил нас и стал ныть о том, что он старый, больной человек, дома куча детей, а он работает в полиции и имеет задание следить за нами, но он готов отвязаться от нас, если мы дадим три лиры, что мы и сделали. Потом сели в сани, и пара невзрачных лошадок резво помчала нас в гостиницу. Гостиница была на уровне дома приезжих в провинциальном городке прошлого века с двумя примечательностями: в коридоре с легким шипением горел газовый фонарь, который я видел впервые в жизни. Вторую достопримечательность мы обнаружили ночью. Это были злющие клопы, с которыми мы «забавлялись» всю ночь. Город мы осмотреть не успели, а хотелось бы в знак уважения к А. С. Пушкину. Поезд уходил рано. В Анкаре на вокзале нас встречали товарищи из посольства, и мы на двух машинах через пятнадцать минут были на месте. По дороге я жадно всматривался во все окружающее, все было так необычно и интересно. Посольство находилось на проспекте Ататюрка – центральной улице Анкары, связывающей центр города с президентским дворцом, расположенным на живописном холме в парке на окраине города. Здание посольства напоминало большой пароход благодаря длинному балкону и надстройке наверху. Вокруг здания был уютный садик, огороженный металлической изгородью. По соседству с нами располагались различные посольства. Вначале мы устроились в одной комнате втроем на третьем этаже посольства с «удобствами» в коридоре, затем я получил отдельную комнату.
На следующий день я был представлен послу Сергею Александровичу Виноградову. До перехода на дипломатическую работу он был профессором в Ленинградском университете, историк. Человек высокой культуры, простой, приветливый, трудолюбивый. Позже он был послом во Франции и удостоился высшей награды – ордена Почетного легиона. Вместе с женой, Евгенией Александровной, и девятиклассницей дочкой он жил в здании посольства, его спальня была как раз под моей комнатой, что, естественно, заставляло меня и моих гостей ходить на цыпочках, когда мы часов в двенадцать ночи или позже, закончив работу, заходили ко мне пропустить по стаканчику вина. Моим непосредственным начальником был Волков Павел Александрович, чудесный человек лет пятидесяти, жизнерадостный, общительный, но очень осторожный, пунктуальный. В молодости работал слесарем, затем был выдвинут на работу в МИД, работал в Париже, в Виши, а в последние годы в Анкаре. Он страдал плохим слухом, очень терзался этим и, может быть, из-за этого не имел семьи. Он дал мне очень много добрых советов, которые я использовал в своей работе после того, как он уехал, а я остался за него. Обедал я, как и многие сотрудники, в маленькой столовой, расположенной в подвальном этаже жилого дома напротив посольства. Одна комнатка и кухня, где хозяйничали муж с женой, ведя все хозяйство: закупку продуктов, доставку, готовку, обслуживание, уборку и т. д. Это был пример четкой организации труда. Интересна судьба этой пары. Он – турок могучего телосложения, добрый, улыбчивый, был бойцом-буденовцем в гражданскую войну, женился на симпатичной украинке и вернулся в Турцию. Кормили нас не мудрствуя, без выбора, но «от пуза», в основном борщ украинский и баранина с картошкой, все очень вкусно и в изобилии. После голодных военных лет, особенно в первое время, мы нажимали на еду и стали округляться. В город в ресторан выбирались довольно редко, да и то в дневное время. За продуктами для завтрака и ужина ездили за три остановки в магазинчик, точнее в лавку, которой владел болгарин, всегда лояльно и предупредительно относившийся к русским. Нам очень нравился стиль торговли в магазинах, когда продавец не признает слова «нет». Если даже в его магазине чего-то действительно нет, он посылает мальчика, тот бежит туда-обратно, и вам приносят то, что заказали.
Среди сотрудников посольства было человек шесть молодых ребят и две девушки, которые не засиделись «в девках»; одна вышла замуж за торгпреда, другая – за консула в Стамбуле, Грубякова. Последний до назначения его консулом работал в посольстве вторым секретарем, и я с ним нередко беседовал. У него было трудное детство, он рано остался без родителей и стал беспризорником, затем попал в детдом и, в конце концов, благодаря упорству получил образование и стал дипломатом. Мы все с одобрением отнеслись к известию, что он женится на Наташе Нагорной, работавшей в канцелярии. Вскоре они переехали в Стамбул. Позже, когда я был уже в Москве, до меня дошла страшная весть: Наташа, ожидавшая ребенка, решила рожать на своей родной Украине, где в деревне жила ее мать. Там Наташа погибла от удара молнии.
