Вот так мы с Санькой и Димкой стали лучшими корешами. Когда у нас заводились деньги мы ели и белили. Мы никогда не выясняли отношений жили дружно пердели рыгали. Санька травил байки я внимательно слушал его никогда не перебивал. Димка хохмил стебался над нами закидывал под губу какую-то дрянь какой-то то ли насрай то ли навсай. Поэтому он Димка часто и везде харкался. Он нам рассказывал про дрыщей-первокурсников как он с них каждый месяц трясёт какую-то «лаванду». Мы с Санькой конешно были против этого но он никогда не слышал от нас возражений.
Однажды Полугоп нам поведал о своей мечте. Полугоп мечтал приобрести тачку марки «субару» чёрного цвета ёпонского производства. Я его тогда спросил из-за любопытства где находится это ёпонское производство? Он ответил что где-то в Ёпонии. А я поинтересовался где находится эта Ёпония? Он ответил что где-то далеко но точно не у нас.
По ночам мы обсуждали фильмы мы их просматривали на Санькином ноутбуке. Кроме того мы обсуждали девчонок ихние сиськи жопы. Санька говорил что ему нужна девушка с каким-то там «айкью» чтобы после «давалова» можно было с ней потарахтеть о чём-то высшем и большом. А Димка возражал говорил что у девчонок самое важное — «пушнина» а на всё остальное пох. А я молчал и не встревал мне нравилось слушать ихние мысли.
Я звонил мамане каждый понедельник среду пятницу и воскресенье и сообщал ей что у меня просто всё зашибенно. Я учился. Трудно было вначале но потом пристрастился. Мечтая денно и нощно быть егерем я стал учиться на четвёрки. Я подружился с ребятами особенно с городскими. Что интересно у них были квёлые рожи пошлые истории из жизни и они всё время прикалывались над нами сельскими пацанами. Позже я узнал что они не мечтали быть егерями и я расстроился. Многие из них говорили что сами не могут понять зачем они сюда поступили. Странные они всё-таки эти пацаны городские не знают чего хотят. Я им рассказывал о чём мечтаю: о срубном домике в чаще леса о трелях птиц об оленях которых я буду кормить с руки. Но пацаны почему-то громко ржали надо мной и обзывали меня «оленем». Но я не обижался на них ведь я знал что они просто-напросто прикалываются. Многих из пацанов забрили в армию. Меня они приглашали на свои проводы. Я приходил напивался там вусмерть а утром просыпался на своей койке с больной головой и в холодной блевоте.
Вскоре Чапаев подселила к нам новых жильцов: трёх тётек и одного дядьку. К нашему изумлению всех трёх тётек звали Клавами и они были неразлучными подругами. Мы дали им всеобщее прозвище Бабаклавы. Дядька был похож на моржа. Нет ну правда всамделишный морж: лысый толстощёкая рожа и пышные усы. Мы его прозвали Моржерожем потому что он так и не сказал нам как его зовут. Он был молчуном. Лишь изредка он смущённо пожимал плечами разводя руки в сторону и также смущённо говорил: «Вот так как-та!..»
Бабаклавы готовили еду и по доброте душевной угощали нас: меня Саньку Полугопа и Моржерожа. Мы жрали и нахваливали стряпню Бабклав. Только Моржерож молчал. Что интересно Моржерож всегда обильно перчил свою порцию брал в одну руку ломоть хлеба в другую ложку пожимал плечами и произносил: «Вот так как-та!» А потом начинал наворачивать да так что за ушами трещало. Иногда на его усах оставалось половина завтрака половина обеда и половина ужина. Но мы ему об этом не говорили.
Часто к нам заглядывал Славка Затвор. Он без приглашения садился за стол бесцеремонно брал тарелку с наложенной едой и уминал её за один присест. В конце он языком вылизывал тарелку. Облопавшись он откидывался спиной на стену ковырялся в ухе спичкой и протяжно зевая произносил: «Н-да-с грабли!» Мы же конешно могли его погнать взашей но он утверждал нам что он ветеран первой мировой войны. Мы верили ему на слово потому что точно не знали когда была первая мировая война но судя по его словам это было совсем недавно. Порою Славка ночевал в нашей комнате отчего мы слышали его взрывной пердёж. Утром мы просыпались словно в «зоне отчуждения». Так это называли Бабаклавы. А Славка возражал и говорил что это «запах свободы».
Однажды Бабаклавы перестали нас кормить. Потому что мы постоянно матюгались курили лёжа на койках громко пердели не мыли ноги. Ноги постоянно у нас воняли. Ещё мы рыгали и рассказывали похабные весёлые истории громко угорая. Оказалось что это им не нравилось. Они просили нас этого не делать но мы всё-таки это делали. Тем и поплатились. Теперь они кормили только Моржерожа. Он с неловким выражением лица смотрел на наши голодные рожи смущённо жал плечами разводя руки и говорил: «Вот так как-та!» И потом начинал трескать. А нам приходилось смотреть на него и заваривать кипятком «бомжарики».
Захаживал Славка Затвор но и его Бабаклавы динамили с едой. Понимая что поживиться нечем он почёсывая щетину лишь громко вздыхал: «Н-да-с грабли!» И уходил восвояси.
