Но вскоре и Моржерож лишился халявной кормёжки. Произошёл случай. Одна из Бабклав решила сходить в душевую душ принять. А там в душевой ну очень хлипкая дверь она просела на ржавых петлях. А вместо обычного шпингалета вахтёр Кшефежд (Сашка говорил что он был венгром) прицепил простой крючок из алюминиевой проволоки. Одним словом петли провисали крючок не держал и поэтому дверь чуть-чуть приоткрывалась. В тот момент когда Бабаклава намыливала свою пушнину а дверь душевой чуток приоткрылась из туалета вышел облегчённый Моржерож. Минуя душевую им вдруг завладело чисто человеческое чувство любопытства заглянуть в эту приоткрывшуюся дверь. Там он конешно увидал одну из Бабклав принимающую душ голой. Что-то произошло с Моржерожем. Короче он запустил руку в штаны и стал гонять как сказал Санька «своего лысого». И вдруг в это самое время из балкона с пустым тазом в руке высмыкнулась другая Бабаклава которая и увидела всю эту неприятную историю. «А ма!! А ма!! — тут же закудахтала Бабаклава с тазом. — Эт ты чо тут делашь?! А? Ах ты бесстыдник!! Ах ты злодей бессовестный!! Свинобаза!!» Бабаклава со всего маха лягнула его своей мощной ногой по жопе и уже приготовилась его ухайдакать тазом по загривку. Но потирая жопу Моржерож чуть не плача от такого конфуза пожал плечами развёл в сторону руки и заискивающе промолвил: «Вот так как-та!» И мигом побежал в комнату словно хотел там спрятаться. С той поры Бабаклавы больше его не кормили. Теперь он перебивался только одними «бомжариками». Но иногда мы его угощали варёной картошкой в мундире. Он счастливо улыбался нам пожимал плечами разводя руки и говорил: «Вот так как-та!»
В городе зима грязная вязкая и унылая. Я сдал экзамены на пятёрки. Преподы хвалили меня ставили в пример другим студентам. Я конешно был счастлив и горд. Потом были новогодние каникулы. Новый год мы с ребятами отметили славно с подарками белилом и вкусной закуской. Даже Моржерожа позвали к праздничному столу. Он поднял рюмку и произнёс тост: «Вот так как-та!» И выпил. Пару раз прибегал Славка Затвор выпивал по две рюмки подряд проглатывал две ложки салата закусывал хлебом запихивал целиком кильку и всё это тщательно пережёвывая быстро сматывался.
Опять началась учёба. В этом начавшемся году три раза съездил домой к папане с маманей. С папаней забили свинью. Маманя наготовила пельмешей котлет беляшей. Всё стрескали. Полтушки привёз в общагу. Мы с пацанами жарили селянку с луком правда спалили её к едреням из-за своей невнимательности. Я научился выпивать. Уже меня не рвало организм привык к белилу. А по ночам я лежал на кровати и мечтал о срубной избёнке о лесной опушке об оленях. И с этими мечтаниями я засыпал.
Представляете я влюбился. А может не влюбился. Может просто небольшое помешательство. Короче у нас в шараге училась на бухгалтершу одна девушка её звали Соня. Девушка как девушка всё при ней. Санька говорил что самое важное в девушке это сиськи и айкью а всё остальное не имеет никакого значения. Что насчёт айкью не знаю но у Соньки сиськи точно были. И не просто сиськи я вам скажу а сисюхи! Я заглядывался на неё. Она заглядывалась на меня. Я улыбался ей. Она улыбалась мне. Я ей говорил: «Здорова!» Она говорила мне: «Привет!»
Санька учил меня: ежели тебе нравится баба хватай её покуда она горячая. Я задавался вопросом не обожгусь ли я? Но он убеждал меня что я не обожгусь. Я поверил ему на слово и всё-таки заговорил с Соней. Ну как заговорил. Чего-то там мямлил сопли жевал. И она Соня согласилась со мной прогуляться. «В кино хочу!» — сказала она мне. И мы с ней отправились в кино. Мы смотрели какой-то тупой американский фильмец где какой-то мужик с бородой и вытаращенными зенками бегал по большому кораблю сплошь набитым животными дождь лил как из ведра и всё время этот мудак пытался замочить невесту своего сына. Короче спятил мужик. Или у него просто «белочка». Потом они благополучно куда-то приплыли. Мужика этого все бросили ну потому что он был мудак и он забелил. Дурацкий фильмец короче ни о чём. А Соня восхищалась всё: «Шедеврально! Ну просто шедевральный кинчик!»
Потом мы с ней гуляли. Всю прогулку меня тревожило какое-то неясное чувство которое почему-то подбивало меня вернуться в общагу. Тем более приспичило посрать. Она зачем-то мне рассказывала о значимости бухгалтерии в мире. Зачем она мне это рассказывала? Ведь я в этом ничего не смыслил. Потом она рассказывала мне как она мечтает стать секретаршей в шикарном офисе где бы работал шикарный мужчина который был бы начальником этого шикарного офиса. Она просто спала и видела как она вносит ему в его шикарный кабинет шикарный кофе и какие-то там шикарные еклеры. А мне было не до шикарных еклеров у меня крутило в животе. Потом Соня замолчала. Может потому что молчал я. У меня вообще не было никаких слов. Я осознавал лишь одно она мне наскучила. Или просто срать невыносимо хотелось? Я не знал точно. Конешно не хорошо говорить так о человеке а особенно о такой симпотной девушке с такими сисюхами но всё равно что-то отталкивало меня от неё.
