Взяв два шага разбега, я прыгнул и завис в воздухе.
Весь мир остановился подо мной. Вокруг меня проносились деревья, река и рельсы. Но остался только я, зависший в воздухе под луной, летящий навстречу вагону, озаряющему ночную мглу адским пламенем.
Словно прыжок в саму Бездну.
Но я почувствовал, что несмотря на всю мощь которая в меня влилась, я всё равно не долетаю, что вагон слишком далеко, а расстояние все увеличивается и увеличивается.
Но тут мне в спину прилетел дополнительный толчок. Это Ленский отправил мне вслед ледяной валун, который, пусть и заставил меня выплюнуть весь оставшийся во мне воздух, но толкнул меня вперёд, дав необходимое ускорение.
Я кубарем влетел внутрь ещё горящего вагона-ресторана как раз в тот момент, когда игнит, стоявший не так далеко от места моего приземления, на толстом мясистом хвосте поднял перед собой девушку. Обвитая его хвостом, она не могла даже пошевелиться.
Его пылающие глаза смотрели ей прямо в лицо, будто он пытался ей что-то сказать. Она же буквально оцепенела от ужаса, даже не предпринимая никаких попыток освободиться — просто молча смотрела в лик ужасной пылающей смерти и на его длинные, похожие на ножи, клыки.
В спину мне ударил пробирающий до костей мороз. Он одновременно и охладил меня, и… даже я, не обладая какой-то особой чувствительностью в той мере, о которой говорил Ленский, почувствовал, как за моей спиной буквально выплеснули огромное количество энергии.
Бросив короткий взгляд назад, я увидел, что между двумя уже почти разошедшимися вагонами вырос ледяной мост.
Пышущая паром ледяная перемычка следуя воле Ленского, продолжала удерживать пылающие вагоны в хвосте поезда от того, чтобы навсегда распрощаться с составом.
— Долго я не удержу! — прокричал Ленский.
Он стиснул зубы, на висках вздулись вены. Глаза засветились от колдовских сил ярко-голубым светом.
— Много не потребуется! — прокричал я в ответ и развернулся.
В ушах ревел ветер. Внезапно, я почувствовал, как поезд накренило. Вагон заскрипел и застонал, грозясь развалиться на части. Поезд начал входить в крутой поворот, предшествующий длинному узкому мосту, перекинутому через реку.
— Как раз вовремя! — ухмыльнулся я.
Решив воспользоваться центробежной силой, я, по противоположной повороту дуге, начал разбег для своей атаки.
Пламя в моей груди, сердце работало как мотор. Я уже не думал о последствиях, не знал, получится или нет, но шанс у меня был только один. Ставку я сделал на него. Я зарычал и с разбега врезался в игнита, отшвырнув его к противоположной стене вагона.
Мы: человек и игнит, охваченные пламенем, сцепились в смертоносной схватке — жесткой борьбе не на жизнь, а на смерть.
Моё сердце полыхало. Вспыхнула огнём кожа. Сжигая остатки одежды.
Я раскалёнными добела руками, которые охватило пламя, схватился за черный хвост, вгрызся в него своими зубами, разрывая горячую, пахнущую вековой гарью и пеплом, плоть.
Брызнула горячая, словно лава, кровь, заливая мне лицо, обжигая кожу на нём, которая тут же пошла волдырями.
Я уже практически не понимал, что происходит. Сознание затуманилось от боли, всё происходило словно в горячном бреду. Я рвал. Метал. Бил. Кричал. И снова рвал. И снова. И снова.
Тяжёлый паровой молот сердца бился в груди, разгоняя по венам кровь. Боль была всё острее и острее — именно так я понимал, что всё ещё жив.
Я схватил игнита обеими руками, оторвал его от земли. Почувствовав, что потерял опору, он дернулся, оттолкнулся хвостом от пола и рванул в сторону. Вместе мы врезались в стену вагона. От удара вагон накренился и заходил ходуном, как лодка на волнах.
Поезд как раз проходил крутой поворот на мост. Вагон зашатало словно маятник и эта волна разошлась по хвосту состава. Последний вагон качнулся, словно кончик плети.
Его задние колёса с оглушительным скрежетом соскочили с рельс, и поезд, въехавший уже на длинный узкий мост, перекинутый через реку, начал соскальзывать с полотна, падая с пятидесятиметровой высоты прямо в тёмные воды реки.
Состав потянуло вниз. У меня оставались считанные секунды.
Я отпрыгнул от игнита, пинком откинув тварь от себя. Сквозь черный дым и гарь, я еле нашел глазами лежащую на полу девушку.
Судя по виду, она была либо без сознания, либо слишком слаба, чтобы что-то делать. Но грудь её вздымалась — она ещё дышала.
— Пожарский!!! — раздался крик Ленского.
Я услышал, как со стороны локомотива, словно лёд на зимней реке, с низким звучным хлопком треснул и разлетелся на тысячи осколков ледяной мост, не выдержав колебаний падающего хвоста.
Хвост поезда больше ничего не держало, буквально несколько мгновений — и мы полетим в реку в пылающем вагоне.
Я рванул вперёд, что было сил, напрягая каждую мышцу, каждую клетку своих ног, охваченных сверхъестественной силой, которая рвала мои живые мышцы и жилы.
Прямо на ходу я подхватил девушку на руки. Она поморщилась, будучи на краю сознания, когда прикоснулась к моей раскалённой, почерневшей коже.
