Игнит за моей спиной заревел. Его яростный рык, как никогда мощный, волной разнёсся по вагону, срывая полностью остатки уже истлевшей крыши и раскидывая куски сгоревшей мебели.
Но иронично: именно эта ударная волна, которую послал нам вслед игнит, дала мне необходимое ускорение.
Когда пол уже начал уходить из-под ног и я не мог больше бежать навстречу машущему рукой Ленскому, я прыгнул. Усиленные этим проклятым даром мышцы, вкупе с ударной волной от вопля игнита, оторвали нас от земли и снарядом запустили через остатки пылающего вагона, прямо навстречу огромному десятиметровому провалу, между вагонами.
Мы летим.
Чуть сбоку от состава, прямо под нами, хвост поезда, пылая как комета в ночи, сквозь ночь несётся навстречу холодным глубинам полноводной реки.
Ночь разрывает яростный вопль игнита.
Я прижимаю девушку к себе одной рукой, другую вытягиваю. Тянусь навстречу единственному спасению.
Мгновение. Другое. Мы летим навстречу вагону. И кажется, что вот-вот я зацеплюсь за боковой поручень.
Но в последний момент я понимаю: даже прыжка такой силы не хватает.
Я вытягиваю руку ещё сильнее, слышу как скрипят сухожилия. Пытаюсь ухватиться хотя бы за порог вагона, а не улететь вниз с моста в бездну.
Из моей чёрной, покрытой толстой угольной кожей, ладони вырываются длинные острые когти, которые цепляют порог, высекая из него ярко-красные искры, вспарывая металл.
Спасение, которое было так близко, буквально ускользает у меня между пальцев.
Время останавливается.
Я уже думаю о том, что надо приготовиться к падению, закрыв девушку собой. Думаю, мне встреча с водной гладью не нанесёт вреда, а вот ей лучше войти в воду после того, как я разобью её поверхность.
Но внезапно мой новый план прерывает вцепившаяся в меня рука Ленского. Меня рвануло вверх.
От резкого рывка девушка выскользнула из моей хватки и полетела вниз. Я потянулся за ней и ухватил её за руку, сжав её так крепко, как только смог.
Девушка резко пришла в себя и, широко распахнув глаза, истошно закричала.
Мы неслись по ночному воздуху над водной гладью на высоте нескольких десятков метров. Хоть она почти ничего и не весила, набегающий на неё поток воздуха стремился вырвать её из моей руки, и меня буквально разрывало в обе стороны. Одной рукой я держал верещащую девушку, не давая ей сорваться вниз. Другой когтями впился в предплечье Ленского, который стиснул зубы, но руку не разжал.
— Далеко собрался?! — проскрипел Ленский.
— Подышать вышел! — прокричал я в ответ, — А то накурено!
Новый поток ветра налетел на нас, и девушку закачало в моей хватке.
— Держу! — прокричал я ей. — Не разжимай руки! Сейчас закину нас внутрь!
Она подняла на меня полные ужаса голубые глаза, которые горели на бледном лице, и двумя руками вцепилась в мою руку, прижав её к груди.
Пора закинуть нас в вагон, а то силы мои были на пределе, и даже бешено работающий адский мотор в моей груди уже, казалось, готов был заглохнуть.
Собравшись с силами, я принялся раскачивать верещащую девушку туда-сюда, как маятник.
Туда.
Ультразвуковой девичий визг разорвал ночную тьму.
Сюда.
Мне казалось, я узнал пару новых ругательств.
— Ещё раз! — прокричал я ей.
Туда. Амплитуда качения стала больше.
И пара новых молитв в мою копилку.
— ДАВАЙ БЫСТРЕЕ! — раздался над моей головой крик. Но я его уже почти не слышал. Весь эфир забил звон в ушах и бешено колотящееся сердце.
Сюда. В ушах заревел ветер от набираемой нами скорости.
Она, умница, наконец взяла себя в руки, поняла, что ей надо делать, чтобы нам выжить. Сгруппировалась и принялась раскачиваться в такт помогая нам набрать нужную высоту.
— Лови её! — поднял я голову и закричал Ленскому, — СЕЙЧАС!!!
В верхней точке качения я до предела напряг руки. Мышцы груди натянулись, как швартовые канаты, готовые вот вот лопнуть.
Но физика сделала своё дело: мы заходили на полный оборот, апогей которого, по моему расчету, должен был закончиться в вагоне.
Мы полетели по широкой дуге, и вот оказались вдвоём уже…
— Правее! — закричала она уже в верхней точке своего полёта.
Я дернул её вправо, так что хрустнуло сломанное в схватке с игнитом ребро.
Ленский, видя, что у него краткий миг преимущества в борьбе с гравитацией, упёрся ногами в ледяной упор, который вырос у него под ботинками, и рывком потянул нас обоих на себя.
Новый вектор силы изменил нашу траекторию движения, и мы кувырком влетели в вагон.
Девушка своей хрупкой фигуркой влетела прямо в меня.
Я распластался на спине, а она оказалась сверху. Я почувствовал, как бешено колотится её сердце. Она приподнялась, уперевшись руками мне в грудь. Светлые спутанные волосы обрамляли её лицо, спускаясь вниз.
Она тяжело дышала, смотря прямо в глаза. Наконец она нервно улыбнулась и выдохнула. Плечи её начали трястись. Слёзы закапали из её глаз, и она, попытавшись подавить смех, прыснула и громко рассмеялась прямо мне в лицо. А я даже и не думал сдерживаться — меня взорвало от смеха.
Я видел такое с участниками тех случаев, которые я предпочел бы забыть. Организм сбрасывал накопившееся нервное напряжение как умел.
