Он прислонился к дверному проёму выделенного нам купе, в котором мы провели остаток пути до южного города, и внимательным взглядом серых глаз изучал стремительно светлеющий пейзаж.
— Ну, кроме тебя, конечно, — улыбнулся Ленский.
Я откинулся на спинку дивана и заложил руки за голову.
— Что же, будем надеяться, что хотя бы мой дядя не страдает от таких проблем с памятью… Узнает одного племянника.
Как выяснилось позже, узнал меня не только дядя.
***
Мы стояли перед высокой резной дверью из выбеленного дерева. Причудливая резьба изображала сцены охоты в далеких северных лесах.
Зелёные кроны аккуратно подстриженных фруктовых деревьев тянулись вдоль мощенной белым камнем дороги, ведущей ко входу в особняк. Двухэтажная усадьба с плоской крышей была облицованна белым мрамором с серыми прожилками. Вход был украшен рядами резных колонн и скульптур полуобнаженных юных девиц и парней, словно сбежавших с летнего праздника урожая. Причем создавалось впечатление, что мужская половина коллектива отчаянно гонится за женской.
Да, граф Бельский жил в Южном городе, я бы сказал, на широкую ногу. Помимо особняка на обширном участке уместился пруд с прозрачной водой и лодочкой у деревянного причала. Из небольшой, явно специально высаженой, рощи раскидистых дубов, которые были чужаками среди южной степи, доносились птичьи голоса. Запах и шум дубравы успокаивал и навевал приятные воспоминания. Будто много раз, прятался я в их тени от палящего солнца.
Да и в целом весь приусадебный участок тонул в разнообразной зелени и мог похвастать сочным газоном даже в такую знойную погоду.
— Почему нас не встретила хотя бы охрана? — спросил я.
Ленский, сидя на мраморных ступенях, жевал травинку и смотрел, как вдалеке над горизонтом плыли пушистые облака.
— Зачем ему охрана? — отозвался он. — Граф Бельский — уважаемый человек. Его никто не посмеет и пальцем тронуть. Если даже не брать в рассчет, насколько он сильный маг.
— Даже так?
— Угу.
— Надеюсь, что хозяева, по крайней мере, дома, — выдохнул я. — А то мы не можем позволить себе сидеть здесь весь день.
Словно в ответ на мои слова, зашуршал дверной засов, и входная дверь приоткрылась.
— Кого ещё там бездна принесла в такую рань…
Донёсся до меня скрипучий голос.
Из-за двери, на уровне моей груди, высунулась словно крысиная мордочка — голова седого, сморщенного старика.
Его длинный нос с шумом втянул воздух, и он повернул голову прямо в мою сторону. Седые волосы были аккуратно уложены в хвост за его спиной, а тёмные, выпученные глаза за толстыми полукруглыми очками смотрели предельно внимательно.
Когда старик всмотрелся в мою фигуру, глаза его округлились, а кустистые брови поползли вверх, и его голова тут же скрылась в дверном проёме, а дверь захлопнулась прямо перед нашим носом.
Мы с Ленским переглянулись.
— Это ещё что за представление…
Я взялся за висящий на двери массивный дверной молоток в виде головы оленя и постучал несколько раз.
— Это же особняк графа Бельского?! — громко спросил я. — Я — Владимир Пожарский, его племянник! Мне нужно с ним поговорить!
Несколько секунд висела тишина, и в ней едва слышно был различим скрежет ме-е-едленно запираемого дверного засова.
— Да ты че, издеваешься?.. — выдохнул я.
Я настойчиво постучал костяшками по двери.
— С дядей надо поговорить! И я уйду!
Послышались тихие отрывистые ругательства и уже ничерта не тихий скрежет, передвигаемого с той стороны загадочного массивного объекта.
— Граф уже достаточно от вас настрадался. Имейте совесть! — сдавленно проскрипел старик из-за двери. — Карты вас сгубили, барин! А Графа я вам за собой утянуть не позволю! Даже если Граф прочь погонит меня за это!
— Имейте совесть… — загадочно повторил за камердинером Ленский, глядя на горизонт.
Я обернулся к нему.
— Ты может лучше что-то дельное скажешь?
Ленский пожал плечами.
— Ты прекра-а-асно справляешься, — протянул он.
— Да ну?
— Я в тебя верю!
Я развернулся к двери.
— Давай, открывай, старик! Я к дяде по делу, а не в карты играть! Пять минут и нас не будет!
— Да какой играть?! Да какие пять минут?! Деньги опять все прокрутил! Вот и обиваешь пороги!
— Да не нужны мне ваши деньги!
— Ага, а как же! Так бы ты и сказал, если бы они вам были нужны, чтобы я вас впустил!
Я медленно набрал в грудь побольше воздуха. Спокойно Вова, игнит в поезде был куда опаснее…
— Ты чего такой упёртый?!
— Будешь с вами не упёртым — без штанов останешься! Всего доброго, барин!
Послышались удаляющиеся шаркающие шаги.
— А ну, открывай!
Я вмазал кулаком по двери, так что молоточки на ней застучали чечетку, а петли жалобно скрипнули.
— Впускай!
Тишина. Шаркающие шаги. Вот ведь вахтер…
— Иначе, я из той замечательной дорожки булыжник с гербом достану и проверю насколько окна тут прочные!
Шаги остановились.
— Не посмеете, барин! Мы ведь принимали вас каждое лето с матушкой, а тут вы… Да окна поразбивать! В кого вы только выросли!
Скрипучий голос камердинера дрогнул. Инициативу терять нельзя!
— Я уже иду за камнем! — прокричал я, отойдя от двери.
Шаркающие шаги быстро быстро приблизились к двери, и засов вновь заскрипел…
