— Ну наконец-то, — выдохнул я наконец.
Далась эта победа нелегко.
Но недолго я тешился надеждой, потому что за дверью раздался тяжёлый вздох, и засов вновь встал на своё место.
— А и разбивайте! Пожалуйста! Пусть граф видит, какой вы стали, и не будет вам помогать. А то он всё видит вас — малого ребёнка. Да, Лизавета пусть знает, какой у неё брат!
— Брат? — вырвалось у меня.
— Лизавета? — отозвался Ленский и подозрительно бодро встрепенулся.
Ленский поправил на себе воротник рубашки, дёрнул лацканы пиджака. Приладил выбившийся локон и, щёлкнув каблуками, шагнул и подошёл к двери, наклонившись.
— Господин камердинер, это Евгений Ленский, друг Владимира. Безусловно поведение моего друга заслуживает всяческого порицания. Как можно угрожать таким замечательным витражным окнам, да ещё и в присутствии их могучего защитника?
Ленский бессовестно выдержал мой вопросительный взгляд.
Точно. Я и совсем забыл, что у меня сестра. Но она должна быть в Академии. Она здесь? Какого черта отец ничего не сказал…
— Уважаемый! — крикнул я в дверь, несмотря на протесты Ленского, — Почему моя сестра здесь?
Молчание повисшее на несколько секунд сигнализировало, что камердинер задумался.
— Не… Не ваше дело! — его голос запнулся, — И вообще, вы не должны знать!
— То есть как это не мое дело?! Она моя сестра!
— Вас не иначе перепутали в роддоме! Она то выросла такой умницей. Такой красавицей.
— Да как ты…
Ленский дернул меня за рукав.
— Мой уважаемый друг! Я всецело разделяю ваши чувства!..
— Чего-о-о… — я засучил рукав,
Ленский замахал руками и прошептал одними губами.
Ленский фыркнул.
Ленский прокашлялся и продолжил. Его совершенно не смущал ворчливый непонятный бубнеж по ту сторону двери.
— К несчастью нас постигла беда и должен вам сказать, у нас всецело-с срочное дело графу, — полным тревоги и мольбы голосом продолжил этот недоделаный актер, — Только он может нам помочь. Но мы не планируем занимать у дражайшего Графа много времени!
Камердинер затих за дверью, едва заслышав голос Ленского. Приняв это за знак продолжать наступление, Ленский тут же продолжил:
— Прошу вас, мой многоуважаемый друг, не соизволите ли вы сопроводить нас внутрь? У нас, могу вас сердечно заверить, чрезвычайно важное дело к графу — касаемо нашего возможного поступления в учебный центр огнеборцев.
На несколько секунд повисло молчание.
— Ты какого... встрял, лишь заслышав про мою сестру? — прошептал я, толкнув Ленского в бок, — Раньше не мог блеснуть красноречием?
Ленский отшатнулся, театрально схватившись за сердце.
— А может, ты не говорил, что у тебя есть сестра? — обиженно прошептал он в ответ. — Ты лучше радуйся, что у тебя есть в распоряжении мой непревзойденный дипломатический дар, а то так и пришлось бы тебе расстреливать окна булыжниками.
Внезапно бубнеж продолжился и заскрипел ещё один задвигаемый засов, уже где-то внизу.
— Эх, ещё и дружков своих привёл… Да ещё каких-то блаженных… — разворчался старик за дверью. — Повесой стал пуще прежнего! Убогих уже побираться за себя заставляет!
Ленский заморгал в недоумении. Лицо его начало вытягиваться с каждым новым словом старика.
— Ещё и посмели приплести сюда славных огнеборцев! — перешёл на крик старик за дверью, — Ну-ка, прочь отсюда, пока жандармов не кликнул! Они то тебя, кутилу, знают!
Я уже собрался ответить, как Ленский поднял руку.
— Позволь мне. Тут нужно крайнее терпение…
— И дружка своего юродивого забирай! Пусть скоморошит на площади то городской!
Ленский опешил и впервые я увидел как он потерял дар речи. Глаза Ленского сверкнули.
— Так... Где тут этот камень с гербом...
Не успел я даже сделать и шага в его сторону, как по двору разлетелся звон разбитого стекла.
— Вы что творите, ироды! — входная дверь тут же распахнулась настежь.
Камердинер вооруженный кочергой, взятой наизготовку, возвышался в проеме дверей на всю высоту своего полутораметрового роста. Готовый к настоящей бойне.
Он сначала медленно повернул голову ко мне, затем к Ленскому. Половинки очков сверкнули адским пламенем, когда камердинер увидел самодовольную ухмылку на лице Ленского. Позабыв обо мне, он издал боевой клич и, с немыслимой для такого крайне субтильного и возрастного человека скоростью, ринулся в атаку.
Сверкнула кочерга, засверкали пятки. Двор усадьбы оглашал неистовый боевой клич камердинера, который казалось был готов идти до конца в своем отчаянном приступе мести за попорченное имущество своего графа.
Но битва была слишком неравна.
— А ну поди сюда, франт столичный! — распалился камердинер.
Кочерга жаждала крови.
Ленский, очевидно очень довольный собой, ловко уворачивался от шквала ударов. Он был просто недосягаем для чугунной кочерги не раз видавшей на своем веку жар пламени.
Но не видавшей Ленского.
— Я тебе сейчас эту кочергу загоню прямо в…
— Очаг смотри не открой в приступе гнева! — подливал масла в огонь Ленский.
Такого коварного и ловкого противника, ни камердинер, ни его кочерга не знали никогда.
Но удача была на стороне атакующего.
