Валидубов сделал шак к нему и пожал ему руку и тот, смотря невидящими глазами, двинулся вдоль строя к освещенным фонарями воротам.
Валидубов продолжил.
— Кирибасов!
Тишина. Никто не вышел. По рядам вновь волнами начал расходиться ропот. Все озирались по сторонам.
— Семен Кирибасов! — повторил Валидубов.
Вновь тишина.
Я тоже оглянулся. Он сразу привлек моё внимание. Через несколько рядов от меня, один из парней буквально сжался в комок. На лбу его выступила испарина, а выпученные глаза смотрели на плац. Бешено бегали по нему в поисках выхода из этого положения.
Старший Инструктор Кожедуб разрешил его дилемму положив ему на плечо руку.
— Пойдем, сынок… — неожиданно тепло сказал он.
Парень тут же вскинул голову и затравлено посмотрел на него.
— Это ошибка! — парень буквально взорвался в протесте, — Вы не можете!
— Тут нет ошибки, — тверже произнес Кожедуб, — Пойдем…
Кожедуб настойчивее потянул парня из строя, но тот рывком скинул его руку.
— Почему?! Почему они тут остануться, а не я?!
— Именно поэтому, парень, — Кожедуб лишь покачал головой. — Будь мужчиной.
— Да, пошел ты!
Пожалуй это было последней каплей, Кожедуб взглянул на Валидубова и тот коротко кивнул. Спустя мгновение протестующего и брыкающегося паренька под руки уводили прочь пара крепких огнеборцев в красной форме.
— Да вы знаете кто мой отец! Он узнает! — его голос сорвался в петуха, — Вы обязаны меня принять!
Его крики были слышны пока его не выкинули из ворот учебного центра. Вслед за ним отправив его вещи. Валидубов не соврал — здесь плевать на то из какого ты рода. И знатный ли ты вообще.
Измученые кандидаты шептались между собой, обсуждая произошедшее. Спустя некоторое время, до них дошло, что кроме них на плацу никто не издает ни звука и даже не шевелится.
Постепенно в рядах вновь повисла гробовая тишина. И тянулась она казалось вечность.
— Ну что… — спустя полчаса молчания, тихо произнес Валидубов,
Все это время он стоял неподвижно, как каменное изваяние. Сцепив руки за спиной в замок.
— Я вижу вы наговорились. Продолжим или дать вам ещё времени?
Никто не издал ни звука.
— Катриона Северская!
Так продолжалось несколько часов. Несколько часов, уставшие и измотанные кандидаты стояли на ногах по стойке смирно.
Валидубов называл имена. Парни и девушки отправлялись за ворота. Кто-то молча. Кто-то тихо всхлипывая. Кто-то, как Кирибасов, не мог справиться с собой и взрывался в истерике. Но теперь в строю не проскальзывало ни шепотка.
Постепенно стопка бумаг на столе перед Валидубовым редела.
Наконец, он взял последний лист.
Оставшася полусотня кандидатов, перестала дышать. Сердце бешено забило в грудь, как в барабан. Вторила ей кровь в ушах, вызывая звон. Перед глазами поплыло. Если бы я был струной, то наверное сейчас лопнул от напряжения.
Как я отреагирую, если назовут меня?
Плевать?
Я всё равно Пожарский…
Я всё равно одаренный…
Ну спрячет меня отец в другом месте пока всё не уляжется. В конце концов, разве на другом конце страны в доме дяди не безопасно?
Или…
Или плевать что я Пожарский? Плевать, что так сказал отец. Плевать, да пусть хоть вся бездна явится ко мне.
Я хочу быть здесь. Здесь моё место. Я это чувствую.
Знаю.
На плацу прозвучало последнее имя.
Что сказал Валидубов? Чертовый звон в ушах никак не уймется.
Почему Кожедуб так смотрит на меня?
— Владимир Пожарский!
— И что, просто так возьмешь и уйдешь?
Вопрос Ленского адресовался, конечно же, ко мне, но мне нечего было на него ответить.
— Ну, мне кажется, это и так ясно, что да.
Возле входа в учебный центр. Под светом жёлтого фонаря я собирал свои скудные пожитки в видавший виды оливковый армейский рюкзак, который позаимствовал у дяди.
Не так конечно я себе представлял свой путь из этой учебки. Да и если честно планировал задержаться здесь подольше. Странно, но ни злости ни обиды не было. А смысл? Это не изменит ничего.
Невольно закралась мысль, что раз огонь внутри меня так спокоен, то значит всё происходит ровно так как ему нужно. Я усмехнулся. Ну что же…
Пока в голове не было никаких мыслей насчёт того, что делать дальше. Видимо, придётся пока переждать у дяди, да кинуть весточку отцу. А там посмотрим.
Одно грело душу: всё-таки, вопреки моим опасениям, я смог уйти с достоинством.
И даже наличие рядом старшего инструктора Кожедуба мне не помешало. Видимо, дворянской спеси во мне было недостаточно, чтобы закатывать истерики. Ну, может быть, я просто никогда и не думал, что от этого будет как-то сильно зависеть моя жизнь. Отправлюсь в эти другие корпуса Службы Нейтрализации Бездный, о которых говорил Валидубов.
Или же в конце концов, кто запретит мне бороться с огнём в обычных пожарных бригадах?
— И что теперь? — спросил у меня Ленский.
Я затянул горловину рюкзака и покачал головой.
— Ну, ты слышал Валидубова. Быть огнеборцем — путь мне закрыт. Поэтому я найду другой способ бороться с бездной.
И заодно разобраться, что со мной происходит.
— Ну, раз так… — Ленский пожал плечами. — Я с тобой. Кандидат тоже в праве отказаться. Даже после экзамена.
Я склонил голову и посмотрел на него.
