Сами крестоносцы имели на вооружение множество стрелометов и камнеметов, именуемых каждый на свой лад, с помощью которых легко брали осадами примитивные городища ливов и эстов. Да тот же Юрьев, пусть месяц возились с ним, но все же овладели в
Лембиту мимо столь полезной «техники» не мог пройти мимо — в каждый полк решил ввести «артиллерию» из четырех станковых «стрелометов», установленных на повозки, и метавшихв неприятеля отнюдь не обычные стрелы, а короткие копья типа сулиц. На сотню метров, а то и на двести, плотной массой рыцарям теперь лучше не приближаться — коня или всадника насквозь можно пробить таким мощным дротиком.
Не пушка, конечно, но зрелище последствий от точного попадания самое тягостное, и на любого противника окажет просто деморализующее влияние. По крайней мере, сам Лембит на это серьезно рассчитывал, ведь «меченосцы» хотя и фанатики, но люди из плоти и крови, живые, и не только смерти боятся, но и тяжкого ранения, когда у них самих ногу или руку перешибить может запросто широким лезвием, превратив в калеку, если выживет. Хрипы, стоны и крики умирающих воинов, тоже определенное воздействие на их товарищей производят. Так что моральный фактор никогда исключать нельзя, и где возможно стоит использовать.
— Эти крестоносцы уже к утру должны превратиться в головешки, но пока об этом не ведают. Хотя камнеметы видят, эти «ослы» скоро подадут свой «голос». И горе им, если к нему не прислушаются.
Лембиту говорил спокойно, разглядывая, как производят установку орудий, которые в античные времена именовали онаграми — «ослами». Вот только не большой камень полетит в замок, а глиняные горшки с «суррогатным напалмом», как он, не мудрствуя лукаво, именовал собственную «композицию». Все дело в том, что по северной Эстонии пролегает сплошная полоса сланца, запасы которого оцениваются в пару миллиардов тонн. В советское время его добыча велась масштабно, в миллионы тонн, как топливо шел на электростанции. И в тоже время ценнейшее сырье для химической промышленности, из него изготавливают всевозможные масла и синтетический бензин, но последний почти не производят, он по цене втрое дороже обычного. Пласты залегают неглубоко, иногда на глубине нескольких метров, и зачастую в оврагах появляются большие лужи сланцевой нефти. Оные встречались даже в его время, а тут стоило опросить старейшин Вирумаа, так выяснилось, что этой «дурной воды» или «земляной» множество, и портит она почву, от нее зловоние с сильным запахом серы — вот с этой напастью химики всегда мучились, отделяя фракцию. Потому в быту эту заразу даже в обычных светильниках, типа керосиновой лампы,категорически нельзя использовать, ну, если только нет мыслей о самоубийстве.
Зато в его планах именно такой состав естественной сланцевой нефти с примесью серы играл свою определенную роль. Если добавить в исходное сырье смолу, масло, жир и несколько других, вполне безобидных по отдельности ингредиентов, то на «выходе» получается жутчайшая смесь, горящая как напалм, или легендарный греческий огонь — потушить ее водой лучше не пытаться, намного хуже будет. А если на человека попадет, пиши пропало — выжжет безжалостно, прилипнет к коже. Все дело в том, что бедная на ископаемые земля эстов имеет еще одно месторождение полезного «материала», который усиленно добывали в его время — удобрение делают, вполне полезное для выращивания хорошего урожая.
Вот только этот «дьявольский огонь», как его назвали уцелевшие крестоносцы, для наведения «вящего страха» сами эсты именуют «священным огнем Лайне-Лембиту», после того как воочию увидели, что сотворила эта «субстанция» с первым же рыцарским замком. Да и русичи изрядно побледнели — ведь их города сплошь из дерева, а тут возникает ощущение, что и камни горят, и нет от огня никакого спасения.
Сам состав Лембит держал в секрете — нефть привозили в бочках в одно место, как и другие необходимые ингредиенты — все как в поговорке, где рекомендуется не хранить «яйца в одной корзинке». Да и сами эсты на «производстве» не из болтливых, к тому же задействованы на приготовлении «смеси» родичи Тармо — эти самые преданные, не изменят, и языки не «развяжут». А для всего мерки сделаны, счету вполне обучены — люди неграмотные, эстонской письменности еще нет, он только засел на ее написание. Но к осени школу первую в своем тереме откроет…