Огнем, мечом, крестом полностью

Последнее слово прозвучало не осуждающе, а так, немного снисходительно — типа, что с них взять. А вот по-настоящему устрашало Лембита другое — мужчина осознал, что с ним произошло. Куда он попал, вернее в какое время. Где находится и так знал — юго-западный берег Псковского озера, которое немцы Пейпусом именовали, а русичи Плесковским. Но вот Псков и Плесков сейчас синонимы, название одного и того же древнерусского города, в котором он окончил школу, когда мама в очередной раз ушла от отца на ту сторону пограничного рубежа. А то, что историю в школах по обе стороны порубежья давали отлично, к тому же он сам ее живо интересовался, помогло сейчас определиться с хронометражем. В 1217 году в сражении под Вильянди погиб вождь области Саккала, легендарный Лембиту, которому впервые удалось консолидировать большую часть общин эстов на войну с крестоносцами. Собрали огромное по местным меркам ополчение — пришло до шести тысяч человек, вот только профессиональных воинов было ничтожно мало, и то из родоплеменной знати. Крестоносного войска пришло немного, вдвое меньше, к тому же больше двух тысяч было союзников из уже принявших христианства племен ливов, латышей, латгальцев. Собственно епископских воинов и «братьев» из ордена было относительно немного — сотен восемь. Из них примерно десятая часть рыцари, затем тяжеловооруженные оруженосцы и сержанты, так называемые «полубратья», коих насчитывалось втрое больше, остальные рядовые кнехты — пехота, наполовину арбалетчики. Именно они после долгого и ожесточенного сражения, когда латыши дрогнули, и сломили сопротивление эстов, что не смогли выстоять под ударом тяжелой кавалерии. Арбалетчики до этого сильно расстроили ряды ополченцев, практически не имевших защитного снаряжения, кроме небольших дощатых щитов, обтянутых кожей. Да и те прямое попадание болта плохо держали, да и прикрывали худо — размеры не позволяли.

Так что побежденным эстам торжествующие католики устроили показательную «порку», буквально «примучив» язычников принять христианство, и полностью покорится власти епископа в Риге. Однако всего через шесть лет, в январе 1223 года полыхнуло всеобщее восстание, немцев и датчан истребляли повсеместно, где только возможно. На этот раз на помощь эстонцам пришли сильные отряды из Новгорода и Пскова, заняв гарнизонами Вильянди и Тарту, последний сейчас еще Юрьевым именуется. Позднее князь Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского, что сейчас еще в пеленках, привел великокняжескую дружину из Владимира, и прошелся по эстонским землям, чиня страшный ущерб тем, кто держал «руку» ордена. И увел дружины из набега, в то время как рыцари у него под носом, пока князь осаждал в Ревеле датчан, осадили и взяли штурмом Вильянди, спалив городок, а сдавшихся русских перевешали на деревьях, нарочно не став карать эстов. И понятно, что на «предателей», вернувшийся к пепелищу князь, опоздавший с помощью, прошелся по Саккале со всей яростью неутоленной мести. А вот Юрьев русские удержали — там утвердился весьма деятельный и энергичный князь Вячко, самый непримиримый враг ордена…

— Какой сейчас год — двадцать третий или двадцать четвертый⁈ Какой из них — Тармо летоисчисления совершенно не знает, да и счета толком тоже. До сотни досчитать может на пальцах, и то с трудом. Даже сколько точно ему лет сосчитать не может, путается, но меньше тридцати на сколько — один или четыре года есть же разница?

Лембит мотнул головой и тихонько рассмеялся — у него, как и у многих «попаданцев», началось «психическое безумие», которое можно назвать «мессианством» с «громадьем наполеоновских планов». Будто он самый умный в этом мире, благодаря тому, что знает точный ход истории. А вот и не хрена подобного, по всей морде горчицей густо намазать, чтобы не прижмуривался от привалившего счастья. Он может только предполагать, что все им прочитанное имеет тождественность с этим миром, которого он совершенно не знает, и может лишь предполагать — а это совсем другое дело!