— Ты не крути, брате, вижу, что какую-то пакость замыслил, — Владимир впился в него взглядом, но Шипов не смутился, даже ухмыльнулся. «Мстиславичи» оба встрепенулись, вопросительно уставились.
— Орду на запад нужно пропустить, дань дать, какую потребуют, а воинскую силу в леса отвести, дав в войско Батыя тех, кого не жалко. Но свои рати мы с вами должны приберечь. И пусть орда европейские страны на ноль перемножит, те ведь не покорятся, драться будут до конца и друг дружке крови много выцедят. А когда поймем, что так оно и есть, то меж Полесьем и Карпатами рати свои выведем, и обратно их не пропустим. Зачем нам такое воинство у себя под боком, пусть угров режут и вместо них в благодатных краях поселяются. А тех, кто в степях по Волге и Днепру останется, набегами зимой измотать, палка ведь о двух концах, как вы заметили. А летом можно степь жечь — пожарища до неба будут. Врагов жалеть нельзя — их надо уничтожать всеми для нас доступными способами, раз мирно с нами не пожелали жить. К этому времени мы успеем подготовиться, если нынче начнем, озадачимся, и к делу сообща приступим.
— Вот это другой разговор, а то я подумал, что слишком осторожный у меня зять, — теперь ухмыльнулся и «Удатный», заметно повеселев. — Пропустить, и не выпустить — это как раз по-нашему! За двадцать лет много чего сделать можно — даже по сотне арбалетов то две тысячи будет. Да еще эти твои штуки «громовые» можно изготовить, мыслю, с них даже греческие корабли топить можно, доску ведь легко пробивать смогут.
— Так оно и есть — орудия на суда и ставили, и борта проламывали, те и тонули, и горели, — ответил Шипов, но тут же решительно «остудил» изрядно повеселевших князей:
— Но чтобы все это сделать в достатке много чего нужно. Людей подготовить и обучить, чтобы письменность знали и счет, а для того азбуки написать, арабские цифры использовать. Кузницы нужны, водяные мельницы, пилы, инструмент всяческий. Тут список дел выйдет в стопку пергаментную… Да его и не запасешься — бумагу нужно делать. А если ремесла развивать и торговлю, то единая шкала измерений нужна, чтобы пуд от пуда, а сажень от сажени не отличалась. Тут невпроворот дел…
— Вот этим ты и займешься, брате, раз знаешь что нужно. А мы поможем — род у нас большой, всем занятие найдется — сам определять будешь. Школа нужна — будет тебе школа и не одна — попов у нас хватает. Мастеровые надобны — то наймем, но лучше сам готовь — вон как у тебя ловко получается. Раз «книжник», то занимайся тем, что лучше умеешь, а мы рати водить будем, на кого потребуется — только укажи. Неужто сообща не справимся за двадцать лет-то, если дружно навалимся⁈
Леонид надолго задумался, прикинул, сколько и всего предстоит сделать, и заметно приуныл. Но собрался духом, и кивнул, произнеся:
— Главное начать, а там посмотрим…
Дышать было тяжело, да что там — Лембиту чувствовал, что задыхается, и силы уходят, как вода в сухой песок пустыни, горячий и жаркий. А руки слабые настолько, что не в силах ими пошевелить. Даже пальцы окаменели, застыли замороженными крабовыми палочками. И краешком мозга, еще отчаянно живущим в его бренном теле, он понимал, что пришла его смерть — все же на восьмой десяток лет возраст перевалил, намного пережил друзей и жену, которую старше на двадцать лет, хотя она по местным меркам долго пожила. Вот только времена такие, что медицина на зачаточном уровне, и для ее развития он сделал все, что мог, по крайней мере, к гигиене приучил, хоть зубы чистят и понимают, для чего это нужно.
— Люди, где вы… Люди… на помощь…