— Несовершеннолетняя? На время облавы ей нужен присмотр получше, чем единственная ведьма в доме на окраине. В любую гильдию… да вон хоть к Аджарну, — сказал Дальтер, правильно расценив его жест. — Согласны? Превосходно, — Агнесса кивнула, и глава совета потерял к ней интерес. — Но прежде мы похороним Фальджена Дормитта, как должно.
И он направился к столу с телом, у которого, теперь уже в одиночестве, съежился гильдмейстер погодников. Тронул того за плечо:
— Завтра? Как обычно?
Что значит «обычно»? Агнесса недоуменно моргала, прежде чем поняла, что, наверное, имеется в виду некий общепринятый обряд похорон для магов. В газетах, помнится, не раз писали о смертях членов гильдий, но Агнессе ни разу не доводилось сравнивать магические погребения и обычные. Однако она знала, что в Малдисе существует отдельное кладбище.
Дормитт вздрогнул и кивнул.
Это послужило сигналом. Никто больше не обсуждал облаву или расследование. Одни подходили к Дормитту и вполголоса сочувственно говорили ему что-то, другие сразу начали телепортироваться прочь… Агнесса замешкалась, решая, отправляться домой за Лайной сразу или сначала переброситься парой слов с Аджарном, как вдруг услышала над ухом до отвращения знакомый голос:
— Одну минуту, Агнесса.
Лейдер. Говорит спокойно, без яда, желчи и злобы. Что ему нужно?
Она обернулась и встретилась глазами с бесстрастным выжидающим взглядом бывшего мужа.
— Не хочешь оставить Лайну у меня? Я ей все-таки отец, — без выражения произнес Лейдер. От растерянности Агнесса ответила первое, что пришло в голову:
— У тебя же здание гильдии разрушено. Или ты имеешь в виду — сразу отправить в Драконьи горы?
— Пока здание отстраивают, гильдия работает в моем городском доме, — вздохнул Лейдер. — Ладно, к делу. Мне нужно, чтобы ты забрала свои вещи. В первую очередь — из загородного дома, я буду его продавать.
— Что? — Этот разговор удивлял Агнессу все больше. Спокойный адекватный Лейдер, ничего от нее не требующий и не пытающийся к чему-то принудить, — когда она в последний раз общалась с ним таким? Пять лет назад? Десять? Да еще вещи. С какой стати ему понадобилось о них заботиться?
— Твои вещи и девочек. Одежда, книги, что там еще, — сквозь маску вежливости проступило неловкое раздражение. — Если все это тебе не нужно, я выброшу. Если нужно — приходи в любое время, забирай.
— Я… — Агнесса часто-часто моргала. Слишком неожиданным был этот переход от вражды к дружелюбному безразличию. Следом пришло понимание. — Там ведь не осталось ничего моего. Все куплено на твои деньги.
— Так или иначе, мне оно ни к чему. Свой долг я выполнил. Мне все равно, заберешь ты их или я их выброшу. Защита будет настроена, можешь не предупреждать перед приходом, — сказал Лейдер и сразу же телепортировался. А Агнесса побрела к выходу из зала, не видя ничего вокруг.
После слов о долге ей стало предельно ясно, что двигало Лейдером. Не только сейчас, но и раньше. И почему он так бесился, пытаясь поймать ее, вернуть и снова подчинить; и почему внезапно изменил поведение…
Вот он, ключ. Этот его долг. Именно долгом Лейдер руководствовался в семейной жизни, скрупулезно выполняя условия брачного договора. И сходил с ума, раз за разом оказываясь не в силах справиться со своими обязанностями и вернуть подконтрольную ведьму в подчинение. И успокоился — или заставил себя успокоиться — когда ему сказали, что это обязательство больше не лежит на его плечах. А сама по себе, без сложного клубка конфликтов между долгом и вероломностью, Агнесса стала ему безразлична. Ведь Лейдер, по сути, был вовсе не чудовищем. Всего лишь ответственный и по-своему принципиальный человек.
Она даже неплохо с ним уживалась, пока соблюдала свою часть договора.
Впервые за много лет Агнессу посетило чувство вины. Пока еще слабое, едва живое. Но оно все же вилось вокруг, вяло зудело, лезло в глаза. Раздражало.
Хватит. Это не годится. Никто не виноват. Не нужно лишних эмоций. Просто взгляды на долг разошлись, и участники союза слишком поздно это поняли. Понадобилось семнадцать лет…
Семнадцатая годовщина свадьбы прошла незамеченной неделю назад, вспомнилось Агнессе.
В счастливых семьях принято поздравлять друг друга, а в распавшихся — наверное, в одиночку скорбеть о безвозвратно утраченном времени.
Агнесса подняла голову и обнаружила, что стоит на пороге зала, держась за дверной косяк.
Она со вздохом провела пальцами по тонкой серебристой каемке лепнины, отвернулась и нашла глазами Аджарна. Лейдер мог сколь угодно искренне обещать, что Лайне будет безопаснее у него — Агнесса больше не собиралась пользоваться его гостеприимством.
Прошлое — прошлому.
— Пироги возьму с собой, — непреклонно заявила Лайна. — Сейчас только пакет найду… Куда подевались все бумажные пакеты? Или мне, как нищенке, ходить с тканевым мешком?
