Наум вскочил, заволновался, заулыбался, не зная, как благодарить Михаила, потом снова сел и спросил уже серьезно, словно бы отвлекая себя от своей неожиданной радости:
– А этот, которого мы взяли в плен? Он как?
– И тот тоже выздоравливает вроде бы… – как-то неуверенно ответил Михаил, а потом признался: – Хотя, если честно, то им я особо и не интересовался. Без него забот хватает. Им больше разведка интересовалась. И еще одна хорошая новость. Завтра мы возвращаемся на базу. Операция закончилась, теперь будем вас дальше обучать всем хитростям и премудростям ведения боя. Хотя – что вас учить? Вы уже, можно сказать, за эти дни всю школу прошли. И кто выжил, тот, значит, на пятерку сдал экзамен.
Михаил ушел, а Наум еще долго думал и об Элизабет Луне, и об осиротевших детях Эсти, и о своем отце. Интересно, простил бы он его, если бы узнал, что его сын участвовал в такой важной для всей страны военной операции?
Вернувшись на базу, Наум первым делом попросил отпустить его на один день в столицу. В Банги он хотел повидаться с Элизабет Луной. Михаил, который догадывался об устремлениях Наума, поспособствовал его короткому отпуску.
Разыскав палату, где лежала девушка, он долго не решался войти к ней, но проходящая мимо медсестра подтолкнула его в спину и со смехом сказала:
– Иди уже. Будь смелее. Думаешь, нам, девушкам, нравятся такие нерешительные парни, как ты?
Он шагнул в палату и сразу же встретился глазами с глазами Элизабет Луны. Та хотя и была еще с забинтованной ногой, но выглядела уже не такой изможденной и измученной, как тогда, когда Наум и его друзья вытаскивали ее из овражка.
– Ох, – от неожиданности охнула девушка и всплеснула руками.
Больше она ничего не могла сказать, а только смотрела на Наума блестящими черными глазами и улыбалась.
– Да, вот… – Наум протянул ей руку. – Отпустили повидаться с вами… с тобой, – поправился он. – Все тебе передают привет и желают скорого возвращения в строй, – отчеканил он и замолчал, растерянно оглядываясь.
В палате лежали еще две женщины, и обе они с улыбками и завистью смотрели на Наума и девушку.
– Давай выйдем, – предложила Элизабет Луна.
Наум помог ей подняться, и она, опираясь одной рукой на его руку, а другой на костыль, пошла с ним по коридору к выходу.
– Спасибо тебе, – сказала девушка, когда они вышли на улицу и остановились у высокого дерева, росшего рядом с больницей.
Потом она обняла его за шею и поцеловала в щеку. Наум захотел поцеловать ее по-настоящему – в губы, притянул к себе и, забыв, что она стоит на одной ноге, чуть было ее не уронил.
– Ой! – рассмеялась девушка, едва удержав равновесие и смутив своим смехом Наума еще больше. – Ты не такой, как все парни…
– Что, глупый? – отвернулся Наум.
– Нет, не глупый. Добрый. Очень добрый. Расскажи мне, как проходила операция после того, как меня ранили, – попросила она. – Все живы?
Наум рассказал все, что знал. Потом они долго сидели на скамейке и молча, глядя друг другу в глаза, держались за руки. Уходил Наум нехотя и даже опоздал на последний автобус до Беренго. Хорошо, что, выйдя на дорогу, поймал попутную машину, и в ней оказалось местечко для него. Пока грузовик пылил до поворота на базу, где Наум должен был выйти, он все время думал о своих чувствах к Элизабет Луне.
На базе его ждали новые неожиданности…
– Доктор, – бросился к нему навстречу Гуго, едва Наум вошел в казарму, – ступай скорее к Михаилу. Он приходил и сказал, что, как только ты появишься, тебе сразу нужно явиться к нему. Это срочно.
– Ты не знаешь, что случилось? Я вроде бы не опоздал и вернулся вовремя, – с тревогой в голосе сказал Наум и посмотрел на своем сотовом телефоне, который час. Было ровно одиннадцать вечера.
– Нет, – пожал плечами Гуго. – Я ничего такого не знаю.
Наум, взволнованный таким неожиданным вызовом, направился к казарме, в которой расположились инструкторы. Внутрь его не впустил дежурный, но на его просьбу вызвать Михаила он откликнулся, велев подождать снаружи. Минута показалась Науму вечностью. Но наконец вышел Михаил.
– А, явился? – спросил он. – Как съездил? Все в порядке? Как чувствует себя твоя барышня?
– Что случилось? – не отвечая на все эти вопросы, спросил его Наум.
– Ничего страшного, – улыбнулся тот, уловив настороженные нотки в голосе Наума. – Тебя хотят видеть в штабе.
Пока они шли, Наума все время мучил вопрос, зачем он понадобился русскому начальству. Или – его хочет видеть кто-то из армейских начальников? Но для чего?
Ответы на все вопросы он получил, когда его ввели в большой зал для оперативных совещаний.
– Здравствуй, Наум, – дружелюбно поздоровался с ним полковник Сорокин и, предложив сесть, спросил: – Скажи, ты хорошо знаешь Байо Джаджа Синга?
– Нет. А кто это? – удивился Наум. Он ожидал совсем не такого вопроса от русского полковника.
– Хм, – тот вопросительно посмотрел на Михаила, стоявшего рядом с Наумом.
Наум тоже посмотрел на Михаила.
