Пожалуй, даже больше, чем глаза, пилоту помогало в управлении чувство корабля, умение ощущать маневры всем телом. И сейчас, когда к поверхности Метиды пилот сидел левым боком, требовалось огромное мастерство, чтобы интерпретировать рывки и ускорения правильным образом и не вогнать тушу фрегата на пару метров в глубь спутника.
В ста метрах от Метиды пилоты, судя по всему, и вовсе перешли на индивидуальное управление каждой дюзой маневровых двигателей. По крайней мере, в их хриплых возгласах Анри узнал цифровые обозначения дюзовых групп. Узнал – и посмотрел на пилотов с еще большим уважением. Ведь помимо контроля за скоростью снижения им также приходилось предотвращать вращение корпуса, держа дюзы выбранных групп строго параллельно поверхности.
Они приблизились настолько, что на экране консоли уже можно было разглядеть отдельные камни. Анри до боли стиснул кулаки, ему вдруг показалось, что эти тускло освещенные валуны приближаются слишком быстро и через несколько секунд «Церам» врежется и покатится по равнине, размалывая в пыль валуны, а внешняя обшивка сомнется, как консервная банка.
Поверхность наплывала нестерпимо медленно. Анри, завороженно уставившись на большой экран, никак не мог оценить текущую высоту, но повернуться и посмотреть на консоль отчего-то не хотелось. Казалось, что если он хоть на миг оторвет взгляд от экрана, то фрегат рухнет, словно корабль над Метидой удерживала одна только его воля.
Камни под садящимся фрегатом накрыло его тенью – угольно-черной тенью, с абсолютно четкими краями, какие возможны только там, где нет рассеивающей свет атмосферы. Они уже почти коснулись спутника. Метров сорок? Меньше? Без привычных ориентиров глазу не за что было ухватиться, оценить. Да Анри никогда и не учили определять высоту по размеру тени. Зачем это умение офицеру оружейного контроля? И потому о том, что они сели, Анри догадался лишь по сиплому, до крайности уставшему голосу Александра Вейли:
– Касание.
И только тут Анри почувствовал, как стихает дрожь работающих двигателей – постепенно, словно Вейли не доверял той скале, на которую опустился «Церам».
– Сели? – зачем-то уточнил Сагатимори.
– Нет! – рыкнул на него Вейли и заорал, обращаясь к Сорокину: – Гаси скольжение!
И тут же на место затухающего гула движков пришел противный, отдающийся в зубах скрежет. Анри не сразу сообразил, что происходит, – местное тяготение практически не ощущалось, и о том, что фрегат еще не остановился, он догадался, лишь посмотрев на экран. Медленно, гася остаточную скорость, фрегат полз вперед. Полз, касаясь скалы одним лишь ободом жилого модуля.
– Четвертый, пятый, три процента на секунду! – быстро сориентировался Вейли.
Корабль вздрогнул, когда Сорокин на миг активировал те дюзы, что оставались сверху, вдавливая фрегат в грунт, останавливая его. Но недостаточно сильно, и в условиях почти полной невесомости «Церам» продолжал скользить вперед.
– Четвертый, пятый, десять процентов на секунду! – Вейли пошел ва-банк. Корабль требовалось остановить немедленно, в полукилометре впереди вздымалась невысокая, но чертовски острая на вид скала. И очень не хотелось проверять, выдержит ли обшивка фрегата столкновение.
Включение маневровых двигателей вызвало новый скрежет и череду резких, сильных толчков. Увеличение сцепления корпуса с поверхностью привело к тому, что любой бугорок, попавший под фрегат, отдавался у сидящих внутри легким приступом зубной боли. Но это продолжалось всего несколько мгновений. Проехав на ободе жилого модуля метров сорок, «Церам» наконец остановился.
– Пятый, один процент на секунду, – выдохнул Вейли.
Сзади слегка толкнуло, и корма медленно стала заваливаться к грунту.
– Всё, – обессиленно откинулся на спинку кресла Вейли. – Сели.
– Контроль повреждений, статус? – Капитан Манн говорил совершенно спокойно, будто и не громыхало и не лязгало все вокруг еще несколько секунд назад. При всех своих недостатках, владел собой капитан исключительно.
– Поврежден механизм вращения жилого модуля, капитан. – Голос Фаррела тоже был деловит и спокоен, Анри даже позавидовал его самообладанию. Сам он большую часть посадки просидел, рефлекторно вцепившись в подлокотники.
– Обшивка цела?
– Более-менее, капитан. – Фаррел немного помялся. – Герметичность не нарушена, но внешний слой стесало начисто.
– Понял, что с механизмом вращения? Восстановить сможете?
– Скорее всего нет, капитан, – выпалил Фаррел. – От удара там все перекосило, думаю, сорвало с креплений. В полевых условиях не исправить.
– Понятно, значит, поживем без тяготения. Надеюсь, это все?
– Так точно, капитан! В остальном ваш корабль в полном порядке!
– Понял, продолжайте работу, Фаррел. – Манн махнул связисту: – Сагатимори, связь с «Котлином».
– Выполнено.
И сразу же после этого все заполнил сочный, гулкий баритон капитана Перри.
– С посадкой вас, «Церам»! – Перри хохотнул. – Но премию пилотам я бы на твоем месте урезал. Большие повреждения?
– Поломали механизм вращения жилого модуля.
– Ну пока не почините, будете жить без гравитации, – озвучил Перри очевидную мысль.
