– Господа, что получилось у «Котлина», получится и у нас. Но на всякий случай будьте готовы к вакууму. – Он пробежался пальцами по экранной клавиатуре. – Аварийные партии, готовы?
– Так точно, капитан. – Похоже у Фаррела барахлил микрофон, по крайней мере, Анри не сразу узнал в сиплом басе голос приятеля.
Манн удовлетворенно кивнул и дал отмашку пилотам:
– Старт!
На таком расстоянии пилоты вели фрегат в ручном режиме. Главный экран боевого информационного центра тут же расцветился зеленым маркером траектории, текущими скоростью и ускорением. Правый пилот, как всегда, вывел всю требуемую ему информацию на всеобщее обозрение.
На этот раз Анри едва почувствовал толчок. Одна десятая тяги, меньше половины грава.
– Вейли, доведи скорость до трехсот метров в секунду.
– Понял, капитан.
Теперь, когда к планетоиду летел их фрегат, Манн даже и не вспоминал, как ругал «Котлин» за медлительность. Самим повторять проделанное пилотами и навигатором «Котлина» оказалось куда тяжелее, чем смотреть и сопереживать. Даже не глядя в сторону пилотажного пульта, Анри чувствовал исходящее оттуда напряжение. Оба пилота, и левый, и правый, готовились превзойти самих себя. Ведь для удачной посадки требовалось неимоверное мастерство и филигранная точность движений.
Путь до Метиды занял немного времени, уже через три минуты, подготавливаясь к торможению, фрегат стал разворачиваться кормой вперед. Теперь двигатель включили еще аккуратнее. Требовалось точно уравнять скорости с планетоидом, чтобы опускаться на него идеально ровно, иначе не приспособленный к посадкам корпус мог не выдержать. Одно дело – легкое касание почти с нулевой вертикальной скоростью, и совсем другое – если корабль притрет к поверхности с непогашенной горизонтальной скоростью. Вот тут-то сто две тысячи тонн себя и проявят. Перед глазами Анри пронеслись картины стесываемой о камень брони, свист вырывающегося воздуха, переборки, гнущиеся, как пластилин.
– Скорость относительно Метиды ноль, – доложил Вейли.
– Место для посадки видишь? – От ледяного спокойствия в голосе капитана мурашки побежали по коже.
– Вижу, капитан.
– Посадка по готовности.
– Понял.
На сей раз толчок двигателей был такой слабый, что Анри даже не сразу его почувствовал. Вейли дал не больше одной десятой грава, но повышал ускорение очень медленно, плавно, легчайшими касаниями, готовый в любой момент дать тормозной импульс. Анри вызвал на консоль компьютерную модель, развернув ее так, будто бы фрегат опускался на бугристую равнину. Впрочем, почему будто бы, «Церам» и впрямь готовился сесть на маленький планетоид. Маленький настолько, что даже на этом небольшом плато, куда они собирались опуститься рядом с «Котлином», чувствовалась кривизна поверхности.
Три километра до серого безмолвия Метиды. «Церам» падал к ней со скоростью десять метров в секунду, немногим быстрее бегущего человека. Вейли перестраховывался, большую часть пути можно было бы проделать быстрее, затормозив у самой поверхности. Но Анри его прекрасно понимал, ведь, если что-то пойдет не так, лучше иметь больше времени в запасе.
Рядом опускался «Виконт», в точности повторяя маневры соседа. Вряд ли его пилоты следили за действиями коллег, скорее всего, посчитали оптимальным именно такой режим спуска. Анри припомнил, что «Котлин» тоже опускался около пяти минут.
В рубке царила полнейшая тишина, лишь изредка прерываемая хриплыми напряженными фразами, которыми перебрасывались пилоты. Остальные молчали, понимая, что Вейли и Сорокина сейчас лучше не отвлекать. От точности движений Правого и Левого сейчас зависела судьба фрегата.
Анри переключил часть консоли на внешние камеры и, затаив дыхание, смотрел, как приближаются застывшие в вечном покое валуны. Вряд ли сюда когда-нибудь ступала нога человека. Обычный кусок скалы глубоко в радиационном поясе. Ни полезных ископаемых, ни военной ценности планетоид не представлял. На повернутой к Юпитеру стороне воткнули автоматическую станцию, на другую сторону вывели передающую антенну да и убрались отсюда в более приветливые края. А на повернутой наружу части спутника и вовсе никто никогда не садился, ибо в этом не было смысла.
В километре от Метиды Вейли первый раз включил двигатели. Ненадолго, только чтобы снизить скорость до пяти метров в секунду. Дальше они поползли как черепахи. Последняя миля всегда самая длинная, вспомнил Анри старинную поговорку. Сегодня он безоговорочно поверил в ее мудрость. Последний километр пути тянулся неимоверно долго.
Анри немногое понимал в пилотировании, максимум ему случалось управлять легким орбитальным катером – те десять обязательных часов, которые обязан был налетать любой обучающийся на четвертом курсе Академии ВКФ. С тех пор ничего серьезнее турбинника в руки Анри не попадало. И тем не менее происходившее на его глазах вызывало искреннее восхищение.
