А тем временем зима вступала в свои права. Ветер выл в трубах, ударял ветками об окно. Дни становились холоднее, ночи длиннее, темень гуще. Население больницы ходило в свитерах, шарфах, рукавицах, шерстяных носках. Дрались за обогреватели, толпились у батарей, сидели на подоконниках, несмотря на холод, пока Халаты их не сгоняли. Сморкались, жаловались на больное горло, дышали в ингаляторы. Закутывались в пледы и одеяла, как в плащи, и ходили так по коридорам, пока Халаты не заставляли их одеться нормально. Часами торчали в тёплом душе, грелись чаем, кофе и посиделками в компаниях. Из сада перебрались в палаты, которые превратились в настоящий закрытые мирки, маленькие и уютные.
По ночам больше не гуляли. И только мы с Эриком, Саймоном и Грегом сбегали втихаря, накинув куртки на пижаму, и ходили по заднему двору, пробирались на крышу, а иногда выбирались в город, гуляя под дождем и снегом. Неоновые огни отражались на мокром асфальте, фонари почти не горели, моторы шумели, свет в окнах забегаловок гостеприимно горел. Денег не было, но иногда хозяин ресторана мексиканской кухни выносил нам такос, и мы ели, сидя на ступеньках служебного входа. Незамедлительно приходили собаки и кошки, и мы обязательно с ними делились. Кошки ласково мурчали, собаки высовывали языки и как будто улыбались, и мы гладили их всех. Саймона распирало от удовольствия больше всех.
А потом к нам перебралась Сандра. Такая жалкая, одинокая, неловко переминающаяся на пороге. Ничего общего с той уверенной Сандрой, которую знали в школе. Свалявшиеся волосы, отсутствие макияжа, покрасневшие глаза, неопрятная одежда и угловатость. Она, видимо, не узнала меня, а я предпочла сделать вид, что не знаю её. Мы приняли её в свою компанию, но понимали, что она одиночка. Связана по рукам и ногам этими цепями. Изуродованная, истерзанная душа в таком же теле. И главное то, что она настолько отчаялось, что ей это даже нравится.
Вечность решил ей помочь. Он видел то же, что и я, даже намного больше. Если Лицедей смотрит сквозь время, то Вечность смотрит сквозь материю. И только он услышал тихий смех её покорного слуги. И только он разглядел правду среди её истерик, плача и ненависти. Заставил её выпалить правду, выплюнуть, как горькую пилюлю.
— Когда-то я тоже такое испытывал, — как-то шепнул он мне, — Когда потерял Травницу. Невыносимо больно было оживать, но было бы хуже, если бы я стал таким, как она. И ей будет хуже, если она не отпустит его.
— Что будет? — спросила я.
— Много чего, — пожал он плечами, — Но то, что это будет хуже смерти, это точно. Поверь, лучше не думать о таких вещах. Не смотри в бездну слишком пристально, иначе возникнет глупая идея найти её дно. И в поисках этого дна ты сама не заметишь, как свалишься вниз.
И больше мы к этой теме не возвращались.
На одной из ночных прогулок мы встретили того самого парня, с которым я когда-то жарила сосиски. Мальчики опять уплетали такос, а я под шумок ускользнула с таинственным незнакомцем.
— Как романтично, прям не могу, — фыркнул он, — Че тут делаешь в таком виде?
— Из психушки сбежала, а что? — невинно спросила я, — Кстати, я так и не узнала твоё имя.
— Дилан, — ответил он, — Я Дилан.
— Зои, — кивнула я, — «Тарантул» ты написал?
— Очень смешно, — фыркнул он, — Понимаю, почему ты загремела в психбольницу. Я бы тебя в палате с мягкими стенами запер.
— Злой ты, — обиделась я, — Навестишь хоть?
Я написала ему адрес на бумажке. И телефон больницы. И упросила его принести подарки. А потом прибежали мальчики и заставили меня познакомить с ним. Дилан свалил при первом удобном случае, напоследок выдавив из себя мило-угрожающую улыбку.
Грег гулял среди старых исписанных стен и казался таким… подходящим, что ли. Весь светился в лучах заката, темнел на фоне белого снега.
— Смотри, — сказал он и протянул мне песочные часы.
Песок падал вверх. Именно так.
— Антиподы, — засмеялась я.
— Похоже на то, — сказал он, — Тут даже новые часы покрываются пылью. И электроника выключается.
— Может, это просто ты гасишь неоновые огни?
Он в удивлении посмотрелся на меня.
— Может, это Дом Восходящего Солнца, — задумчиво протянул он, — А может, это я Восходящее Солнце. А ты как думаешь?
— Я ничего не думаю… Я просто ощущаю.
Он с размаху швырнул разбитые часы об стену. Песок разлетелся вокруг нас. Как буран или песчаная буря.
— Как будто мы феньки, — сказал он, — Очень… странно.
— Кто тебе подарил эти бусины?
— Та, которой больше нет… Пожалуйста, не заставляй меня вспоминать об этом. Я просто хочу ходить по замерзшим листьям и хрустеть ими.
— Ты приходишь сюда, когда тебе грустно?
— И после очередного выкрутаса Эрика.
— Что он опять натворил?
— Помог сбежать очередному буйному. Тот чуть не убил санитара.
— Где он?
— На чердаке. Прячется.
Я побежала за этим бедолагой. Старалась не попадаться на глаза санитарам. На лестнице столкнулась с Ромео.
— Убегаю от Зака, — пояснил он.
— Кто такой Зак?
