Когда зажглись первые звёзды, ребята высыпали на крыльцо. На заднем дворе то тут, то там раздавались шорохи, следы переплетались, надписи нежно шептали, вещая что-то своё. В траве мелькали огоньки. Сверчки, что ли?
Падал снег, такой белый в этой осенней ночи. Окно распахнулось, из палаты вышла Поступь, разгоняя холод. Пахнуло розами и сиренью, она исчезла вместе с призрачным теплом, и воспоминания о ней постепенно стали ускользать из наших голов. Я выставила вперед руки, сжала кулаки, но схватила лишь пустоту.
— А ну не хандрить, в такую-то ночь! Буревестник, это что такое?
Лапы, похожие на гиббоньи, схватили меня и подняли в воздух.
— Лицедей, ты похож на гиббона, — сказала я.
— А ты на индюшку, — парировал он.
Я погналась за ним. Он побежал в сторону черного выхода. Провозился с дверью, но всё-таки открыл её. Мы побежали по тёмной, скрипящей и очень-очень старой лестнице. Меня щекотал шелк паутины, я чувствовала затхлый запах. Неудивительно, что сюда почти никто не ходит. Тут даже окон нет, не то что ламп. Настоящий черный выход.
— Отец называл её Пропастью, — раздался гулкий голос Лицедея откуда-то сверху.
— Страшно, — прошептала я, — Можно мы не будем сюда ходить?
— Нельзя, — фыркнул Лицедей, — Отличное место. Самое лучшее. Давай, пошевеливайся, старушка!
Я ускорила бег хотя бы потому, что не хотела оставаться здесь слишком долго.
— Знаешь, какие эхо каких секретов поглотили эти стены? — зашептал Лицедей и сгрёб меня в охапку, — Ты бы знала, Буревестник. О, ты бы знала…
— Если я выпущу сейчас твою кровь… То я смогу избавиться от тьмы. И тогда я буду счастлив! Абсолютно счастлив!
— Я убью тебя, и никто об этом не узнает. Думаешь, кто-нибудь меня заоподозрит? Ты, шагающий по краю крыши, думаешь, кто-нибудь меня заподозрит?!
— Ты должна стать моей. Кричи, кричи, сколько влезет. Никто не узнает. Это останется здесь, между этими стенами. Тебе не дано понять моей любви, как и никому на этом свете. Она больна, уродлива и вывернута наизнанку. Я ТАК ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, ЧТО НЕНАВИЖУ!!!
— Ты отдашь мне всё. Иначе я запру тебя в чулане. О, ты знаешь, как часто его проверяют? Почти никогда. Разве что Филин зайдёт… Ха, Филин тебя спасет. Но ты уже не сможешь оценить это по достоинству, затворница. Отдавай по-хорошему свои сны, муза.
— Хватит! — закричала я, закрывая уши руками, — Хочешь, чтобы я стала как Ворожея?!
— Думаешь, если закроешь, то голоса стихнут? — усмехнулся Эрик, — А Ворожею мы бережем… Кто знает, какой она станет, если услышит эти ужасы… Если она заглянет в бездну хоть на секунду, то бездна заглянет в неё. Потому что тьма в ней причудливо сочетается с чистотой. В этом-то вся и проблема.
— А меня, значит, не жалко, — прохныкала я.
— Ты крепкий орешек, Буревестник, — обнял меня ещё крепче Лицедей.
Мы вышли на крышу. Меня бросало то в крупную, то в мелкую дрожь, тело плохо слушалось.
— Ну, не грусти, — неловко улыбнулся Лицедей, — Не в эту ночь. Посмотри, как красиво.
Я села на холодную металлическую поверхность. Сад был заснеженным, весь в огнях и гирляндах, на снегу что-то было нарисовано чьими-то крупными ботинками. Голые деревья были заботливо украшены искусственными гирляндами, бумажными фонарями, листьями и цветами, а их ветки заселили птицы-оригами. А за забором асфальтовые артерии пересекали широкие улицы. Дома походили на кукольные, их крылечки украшали тыквы, черепа и фонари. Улицы наводнили нарядные дети. Вдали поблёскивало озеро, в нём отражалось ясное звёздное небо.
Я легла на крышу. Небо как будто плыло. Но хотя бы не ускользало из моих рук. И всё равно оставалось недосягаемым. Лицедей лёг рядом, его тело было мягким и тёплым, как подушка. Мы взялись за руки и закрыли глаза…
Двое стояли на этой крыше, приобнявшись. Он в летних шортах и футболке, она в цветастой юбке. Ветер дул, развевая их одежды и волосы.
— Я могу обогнать экватор за секунду, — сказала она.
— Ты выросла, Алиса, — сказал парень, — А я остался всё время опаздывающим Белым Кроликом.
— Ты тот, за которым все следуют, — прошептала Алиса.
Они подняли руки. Звёздное небо рухнуло, просыпав звёзды. Они сияли, как стразы в вечернем платье, как бриллианты, как светлячки или небесные фонари, кружились, как будто от ветра. Двое смеялись, прижимаясь друг к другу и держась за бока.
— Этой ночью Алиса найдёт своего Белого Кролика, — прокричал парень.
— Этой ночью Орфей выведет свою Эвридику, — прокричала девушка.
— Этой ночью Элиза дошьет рубашку младшему брату, — прокричал парень,
— Этой ночью Психея найдет Амура, — прокричала девушка.
— А как она найдёт? — ехидно спросил парень, — Неужто последует за Белым Кроликом?
— Она будет идти за светом фонаря, — сказала девушка, — Не сводить с него глаз. Иначе всё пропало. Придется начинать заново.
— Да она бросит на сотой попытке, — захохотал парень.
— Нет, если будет верить, — серьёзно ответила девушка, — Знаешь, сколько звёзд с неба она сможет сорвать, если будет верить?
— Не знаю, я одну уже сорвал, — похабно ухмыльнулся парень.
Их лица сблизились.
