Огненная королева полностью

Так же, как когда-то паучиха Шарлотта написала на своей паутине для Вильбура «Чудо-поросенок» в книге «Паутинка Шарлотты»[18], я хотела бы сказать «Чудо-художник» о своей любимой иконе стиля. Вот что написали о Джорджии О’Кифф в ее школьном ежегодном альбоме: «Девушка, которая отличалась характером, стилем и одеждой». Поэтому, дорогие читатели, когда я впервые увидела эти слова, то подумала: вот мой герой. Обратите внимание, я не сказала «героиня». Бывают определенные модели поведения, которые полностью свободны от ограничений пола. Например, модельер – странно говорить «модельерка». Эти слова принадлежат нам всем.

Следом Роуз прокрутила ленту к более ранним постам. О Фриде Кало.

Экспонат А: настоящая женщина

Экспонат Б: я

Роуз посмотрела на фотографию, моргнула и охнула. Точно, это была она. 14 августа, до автомобильной аварии с ее мамой!

– С тобой все хорошо?

– Конечно.

Роуз заглянула в глубокие карие глаза Марисоль и увидела не просто беспокойство, а тревогу.

Она была так решительно настроена стереть из истории те дни, когда умерла ее мать, что едва не вырвала страницы из дневника, который мама подарила ей на день рождения. Ее последний подарок. Роуз намеренно старалась избегать всех событий перед той ужасной датой. Но вот она это сделала: вернулась в собственный блог за день до аварии. Она почувствовала, как ее одолело странное и неожиданное спокойствие. Значило ли это, что Роуз смирилась? Или она стала любить маму меньше, потому что смогла так легко вернуться к этой дате? Словно глубокий порез наконец зажил.

Она вздохнула и слабо улыбнулась:

– Я в порядке, Марисоль. Мне просто нужно сделать несколько подарков. У тебя в этом плане преимущество.

– Хочешь что-нибудь сшить? Ты шьешь так красиво… – Девочка задумчиво посмотрела на Роуз и улыбнулась.

– Подожди и увидишь, Марисоль, – хитро сказала Роуз.

– У тебя есть стиль, Роуз. Ты – очень стильная девушка.

Мягкие испанские интонации были похожи на прекрасную музыку.

В то утро в спальне Роуз официально открыли мастерскую Санты. Она вынула тюки ткани из шкафа, где аккуратно их хранила. Тем временем Марисоль спустилась в оранжерею и начала серию акварелей для Розалинды. Когда у Марисоль кончились бумага и другие принадлежности, Кельвин отвез ее в художественный супермаркет.

– Можешь купить мне разноцветную крепированную бумагу, пока ты там? – попросила ее Роуз, когда они собирались уходить.

– Какую-какую бумагу?

– Просто попроси у продавца бумагу для искусственных цветов.

– Искусственных? Зачем? – спросила Марисоль. – В оранжерее есть настоящие.

– Потом увидишь.

Роуз почувствовала, как что-то глубоко в ней вздрогнуло. Папа, я вернусь за тобой!

– Ребята, похоже, к нам приближается новая метель. Неужели это снегмагеддон? – Голос у синоптика был довольно радостный. – Новый полярный вихрь формируется в канадских Скалистых горах и ринется через Великие озера. Сегодня к вечеру начнется снежный шторм. Его окрестили «Греймором».

– «Греймор»? Теперь и метелям дают имена? – спросила Роуз. И тут же стала гадать, что отец подумает о присваивании метелям людских имен. Было несколько странно от того, сколько вещей он не знал: например, выражение «застрять». Роуз думала, что оно существует уже много веков. Но это лишь капля всего неизвестного. Она могла быстро научить его тому, что действительно необходимо. Не машину водить, конечно, – этому его научил бы Кельвин. О боже, как весело они повсюду разъезжали бы на бабушкином «бентли»! «Признаюсь, – подумала она, – даже кататься на телеге будет весело, если с отцом».

– Может быть, метели завидуют ураганам, и им тоже нужны имена, – сказала Марисоль.

Роуз выглянула из-за швейной машинки и засмеялась:

– Ты забавная, Марисоль.