– Гвенна, Гвенна, Гвенна, – с укором покачал он головой. – Я только вернулся в твою жизнь, целый и невредимый… – Он горестно покосился на свои руки. – Ну, почти целый. И все же в пяти фразах ты сделала целых три ошибки. – Он поднял вверх палец. – Первая: невелика отвага тебе показаться. Мне пришпилить тебя к земле и сжечь над тобой палатку – что глазом моргнуть. Второе: мое временное отступление – не твоя заслуга. В первый раз меня свалил ваш огнеглазый ублюдок, а во второй поймали ургулы. И последнее: хотя белеющие в горах кости, строго говоря, принадлежали кеттрал из моего крыла, ты напрасно думаешь, что мне есть до них дело. Они никогда не были мне ровней. Цели у меня много… амбициозней. Тебе знакомо это слово? Оно значит «возвышенней».
Лич улыбнулся. Сидевшая в глубине шатра Пирр подняла руку. Она с искренним любопытством наблюдала за Айнхоа:
– Прости, что перебиваю. Мы несколько раз встречались, но по несчастному стечению обстоятельств не были должным образом представлены. Меня зовут Пирр Лакатур.
Балендин, подняв бровь, обозначил легкий поклон:
– А я…
– А он тот поганый ублюдок, что убил Лин и пытался убить Валина, – вмешалась Гвенна.
Она понимала, что надо бы промолчать, дать Балендину время выложить карты на стол, но, глядя, как лич с убийцей обмениваются любезностями, словно приятели в таверне, не утерпела. Гвенна не могла понять, почему Балендин на свободе, откуда у него новая одежда и кольца, откуда такая наглая самоуверенность, но все это ее пугало, а Гвенна ненавидела чего-то бояться.
– Он был с эдолийцами, – проговорила Гвенна в надежде внушить свои опасения Пирр. – Он Кентов изменник!
Пирр словно не услышала ее. Она улыбнулась Балендину, лениво перевернулась на живот и потянулась, как хорошо выспавшаяся кошка. Верхняя пуговица на рубахе расстегнулась, так что ее поза оставляла мало места воображению.
– Помню, Валин что-то такое рассказывал, – пробормотала она. – Но штука в том, что у меня у самой довольно гибкое понимание политической лояльности. И я не хотела бы, чтобы такие мелочи, как измена, встали между мной и родственной душой.
Она погладила себя по плечу и кивнула на татуированные бицепсы и запястья Балендина:
– Рисунок мне нравится. Под рубахой тоже что-то есть?
Гвенна готова была взорваться, но не успела, потому что в разговор холодным деловым тоном вступила Анник:
– Зачем ты здесь, Балендин? Почему Длинный Кулак тебя освободил?
Лич еще на мгновение задержал взгляд на Пирр, потом с протяжным вздохом обернулся к девушке:
– Если мне пришлось вздернуть твою любимую игрушку, Анник, не стоит отказываться от прочих забав. – Он развел руками. – Мир велик, в нем хватает других шлюх.
Гвенна едва заметила стремительное движение Анник. Короткий нож метнулся к горлу Балендина… и отлетел в сторону, словно отбитый невидимым щитом. Балендин снисходительно улыбнулся:
– Длинный Кулак запретил мне причинять вам вред, так что будем считать, ты оступилась, пока резала мясо.
Анник стиснула губы, шевельнула пальцами, словно нащупывая другое оружие, но наживку не схватила.
– А теперь, – помолчав, заговорил лич, – с чего бы начать повесть о моем чудесном спасении и неожиданном возрождении? Может быть, с гор?..
– Было бы чему удивляться, – сплюнула Гвенна. – Выбрался едва живым из Костей и, как и мы, попался ургулам. Или мы должны удивляться, что ты достался шайке дикарей, дерись они конем?
Балендин прищурился.
– Должен напомнить, – процедил он, – что те же дикари захватили и вас.
– Только я не говорю, что этим горжусь. И уж точно не стала бы хвастать. Ты влип так же, как мы.
– Ох, Гвенна, – снова заулыбался лич. – Мне понятна твоя досада, но я в отличие от вас, несчастных девиц, отнюдь не влип. – Покачивая головой, он блестящими глазами всмотрелся в ее лицо. – Правда, я, как и вы, какое-то время был пленником наших кочевых друзей, и Длинный Кулак поначалу доверял мне не больше вашего. Но с тех пор… – он повел плечом, – наши пути разошлись. Пока вы сидите здесь на положении полупленниц, меня Длинный Кулак пригласил присоединиться к нему. Он меня… возвысил. Доверил важный пост. Даже такой дикарь сумел оценить мои способности и познания.
Гвенна подавила дрожь. Никаким заверениям Длинного Кулака в дружеских чувствах к Санлитуну и чисто оборонительном назначении армии она не верила. Ей не нравились его шрамы и то нескрываемое удовольствие, которое он получал от страдания своих людей. Тем не менее она склонна была видеть в нем, скорее, безличную угрозу: да, враг империи, но таких врагов всегда хватало. А в союзе с Балендином, с личем, пытавшимся убить двоих из рода Малкенианов… Их союз выглядел куда опаснее.
– Чего хочет от тебя Длинный Кулак? – спросила она.
Пирр возмущенно застонала.
– Что же мы тратим время на такие скучные материи? – выгибая шею, чтобы лучше видеть лича поверх костра, промурлыкала она. – Гвенна, Анник, почему бы вам не пройтись сотню-другую раз вокруг лагеря? Поищите себе новых друзей.
Гвенна опешила:
– А что бы тебе самой себя не отыметь, шлюха с черепом? Он же покушался на Кадена, которого тебя, суку, наняли охранять!
