Гвенна на миг задержала удар. Она машинально приняла стойку верхней элендрийской защиты – что за нелепый жест! Этот торчащий из земли балбес слыхом не слыхал про элендрийскую защиту. Он – простой аннурский солдат, захваченный в плен на службе империи, в попытке выполнить свой долг. Он знал ургулов разве что по страшным солдатским байкам в столовой и казармах. Никто его к такому не готовил.
Гвенна подняла взгляд на блестящие от пота светлокожие лица своих мучителей, на бесчисленные голубые блестки глаз. Костры освещали тела живых наравне с костями мертвых: одни фигуры погружали в тень, другие жутко подсвечивали. В ушах у нее билась кровь, лицо горело. Не вырваться, не спастись…
Гвенна коротко выругалась.
– Нет! – Солдат, прочитав решение в ее глазах, медленно качнул головой.
Гвенна скрипнула зубами и хлестнула справа и сверху. Обманный удар заставил солдата раскрыться, и тогда она ударила по-настоящему. Ургулы хотели страданий, муки от тысячи болезненных ударов, пищи для своего мерзкого бога.
Ну что ж… Она ткнула концом палки в глаз солдату и вгоняла ее все глубже, проворачивала свое оружие, пока мальчишка, судорожно дернувшись, не завалился вперед. Мертвый. Хватит с этих гадов и смерти.
Выдергивая палку, Гвенна ощутила саднящую боль в горле. От крика, поняла она, не слыша себя за громом ургульских голосов. Она всхлипывала, но жар костра сушил слезы на глазах.
Каден вывалился из кента мокрым, задыхаясь: легкие огромными глотками втягивали свежий воздух, руки и ноги налились свинцом и висели, словно омертвелые. Рассудком завладела одна мысль: из ледяной текучей тьмы он перенесся в теплый и яркий, как солнце, день, и Каден на несколько вздохов дал себе волю – просто лежал на мягкой траве в объятиях ваниате и упивался сладостью морского бриза. Он слышал, как в нескольких шагах от него рвало Тристе, – ее тело одновременно силилось избавиться от соленой воды и втянуть в себя воздух. Киль дышал спокойнее и размереннее, и очень скоро Каден услышал, как кшештрим встает.
– Быстро! – приглушенным голосом приказал он. – Это только переход между вратами, а Рампури Тан всех не перебьет.
– Нашим путем им не пройти, – выдохнула Тристе.
– Они и пытаться не станут. Ишшин разберутся с Таном, сообразят, куда мы подевались, и пройдут во врата следом. К тому времени мы должны быть далеко.
Каден, кивнув, поднялся на непослушных ногах. Он узнал остров с кольцом стройных арок по краю, хотя, казалось, с прошлого раза минуло много лет. Что было после… Он тряхнул головой, выбрасывая лишние мысли. Лучше не думать о том, что было и что означает «ишшин разберутся с Таном». Ваниате заколебалось. Лучше двигаться дальше.
Он оглядел зеленый простор. Какие врата ведут в Ассар, известно, но надписи над другими для него ничего не значили.
– Которые?
– В Аннур? – спросил Киль.
Каден кивнул.
Кшештрим указал на арку в десятке шагов впереди. Каден поднял Тристе, поддерживая, провел по неровной земле и проводил взглядом, когда она скрылась в кента. А потом шагнул следом – ступил из яркого света в сухую пыльную тьму. Мгновение он просто стоял, давая глазам привыкнуть. Так ничего и не разглядев, отпустил от себя ваниате. Ноги еще были слабы после удушья, еще дрожали. Горящие радужки освещали только поднесенную к лицу руку.
– Где мы?
– Под землей, – ответил Киль. – Эта часть Аннура давно забыта. Ишшин ее знают, а больше никто.
– Идемте! – звенящим, как струна, голосом проговорила Тристе. – Уйдем отсюда.
– Ступайте точно по моим следам, – велел Киль. – Ишшин окружили эти врата ловушками, да и других опасностей в подземелье немало.
Они целый час двигались по невидимым в полной темноте изгибам туннеля. Несколько раз на развилках Каден различал груды костей: берцовых и черепов, сухих и ломких, как щепки, косточек пальцев. Тристе не выпускала его плеча. Каден чувствовал, как дрожит девушка – от холода, от страха или от постоянной боли. Киль без колебаний выбирал нужный поворот.
– Как ты здесь видишь? – спросила наконец Тристе.
– Мне не нужно видеть, – ответил кшештрим. – У меня в голове карта.
– Так не бывает!
– Спроси Кадена.
Каден попытался мысленно представить план туннельной сети и сам удивился, поняв, что с самого выхода из кента непроизвольно составлял карту: какая-то часть его сознания прилежно отмечала каждое ответвление, развилку, расширение пещеры.
– Память – такой же навык, как любой другой, – пояснил кшештрим. – Ее можно отточить.
Говорил Киль верно, но, когда они наконец откатили в сторону каменную плиту и шагнули из темноты на слепящий свет, Каден не в первый раз убедился в несовершенстве своей памяти. Они очутились на зеленом кладбище, вклинившемся меж стен и строений на невысоком холме. Килю пришлось в одиночку ставить плиту на место, потому что Каден остолбенел. Он не сомневался, что надо ждать погони ишшин. Он знал, что надо как можно скорее убраться из этого места, но несколько мгновений простоял как вкопанный, вдыхая соленый и дымный воздух Аннура.
