Обжигая их взглядом, она пыталась выровнять дыхание, сохранить хладнокровие. Пыталась, но безуспешно.
Пирр прищурилась:
– Очень похоже на Валина. Такая же убежденность. Такая же целеустремленность. – Она обернулась к Анник. – Ты заметила?
Лучница, занятая проверкой тетивы, не ответила. Тогда убийца хитровато усмехнулась:
– Вы с Валином составили бы милую парочку, Гвенна. Может быть, «милая» – не совсем подходящее слово, но…
– Хватит! – рыкнула Гвенна.
Присягнувшая Черепу вскинула руки:
– Не хотела задеть за живое. Ну ладно. – Она села прямо. – Довольно болтовни. Составляем план. Сотрудничаем. Анник перестреляет кучу народу, посеет кругом смерть и опустошение. Дальше что?
– Лошади, – ответила снайперша. – Доберемся до лошадей. Потом до леса.
Гвенна скривилась. Совершенно безумный план. Беда в том, что лучшего она предложить не могла. Надо было предупредить Аннур. Значит – побег. Другого пути нет. Только побег, к сожалению, скорее всего, обернется смертью при первой попытке.
– А когда кто-нибудь заметит, что по лагерю разгуливают не ургулки?..
– Тогда начнется жертвоприношение, – улыбнулась Пирр.
Гвенна снова покачала головой:
– Ты же понимаешь, что это смерть. План дерьмовый и погубит нас всех.
Анник обдала ее ледяным взглядом:
– Есть другие предложения?
– Нет, – беспомощно призналась Гвенна.
– Утешайся тем, – острее ножа усмехнулась Пирр, – что Ананшаэль не привередлив. Его равно порадуют и наши жизни, и их.
«То-то радуется Повелитель Могил!» – думала Гвенна, в пасмурной, почти непроглядной темноте утирая кровь с лица и молясь Халу, чтобы никто не заметил, как она волочет за палатку последний труп.
Ананшаэль. Хал. Мешкент. Ей пришло в голову, что лучше было вы выбрать других богов, но, когда сама вся в крови и грязи, а кругом полмиллиона ургулов, поздно пятиться.
Они выждали до полуночи – к этому времени большая часть всадников завернулась в шкуры, радуясь последнему ночлегу в апи. Гвенна полагала, что шатры собираются бросить, – сворачивать их никто не думал. Может, оставят при них сотню-другую стариков, малолетних и хворых – приглядывать за передвижным городом, пока весь народ прет через границу. Такой напор пугал Гвенну. Она видела, с какой скоростью всадники Длинного Кулака пересекли степь, а ведь их тогда обременяли груз и пленники. Гвенна предпочла бы дождаться, пока ургулы не уснут покрепче, но к утру каждый час мог решить дело – и вот она крадется по лагерю, плашмя прижимая к бедру чужой меч и пытаясь, не поворачивая головы, смотреть разом во все стороны.
Анник сдержала слово – сумела перебить молодых сторожей вокруг палатки. И выбраться в темноту незамеченными удалось, как они и надеялись. И как опасались, до табуна предстояло еще одолеть добрую милю по лагерю. Гвенна невольно жалась в тень, шныряла от палатки к палатке, пользуясь обостренным яйцами сларнов зрением, чтобы по возможности избегать столкновений. Анник не раздумывая последовала ее тактике, и они крались так, по нескольку шагов зараз, пока Пирр не вышла из терпения:
– Не знаю, чему вас там учили на ваших тайных Островах, но здесь так не пойдет.
– Пока что нас не видят, – прошипела в ответ Гвенна.
– А толку, что не видят? – усмехнулась Пирр. – Мы оставили за своей палаткой четверых ургулов со стрелами в горле – и, когда их найдут, конец нашей мирной ночной прогулочке.
– А если увидят… – заговорила Анник.
Но Пирр уже шагнула из густой тени прямо на протоптанную дорожку между шатрами. Не оглядываясь, тряхнула волосами, повела плечами и решительно двинулась вперед.
– Вот дерьмо! – шепнула, оглянувшись на Анник, Гвенна.
Снайперша поджала губы.
– Дерьмо, – коротко согласилась она и зашагала по дороге следом за наемной убийцей.
Подход Присягнувшей Черепу показал себя на удивление действенным – на первой сотне шагов им даже не пришлось никого убивать. В темноте и сумятице готовившегося к выступлению военного лагеря все были заняты своими делами и не присматривались к трем деловитым прохожим. Пирр неплохо подражала походке ургулов и не пыталась прятать лицо или сутулиться, расходясь со встречными. Никто их не окликал. Никто даже не оборачивался им вслед.
Пока они не налетели на молодых парней с копьями. Гвенна как раз стала надеяться, что так они и пройдут весь лагерь, когда из темноты между шатрами вывалились трое таабе. Эти болваны волокли за собой двенадцатифутовые копья – такие хороши в седле, а в толкотне ночного лагеря смертельно опасны. Древки запутались в ногах у Гвенны и Пирр, перекрыв им путь. Первый копейщик сердито заорал что-то по-ургульски и дернул копье на себя. Наконечник порвал Гвенне рукав и оцарапал плечо. Пустяковая ранка, но, застигнутая врасплох, Гвенна пошатнулась и выругалась, отталкивая металлическое острие. Ругательство и решило дело.
