Услышав незнакомую речь, ближайший к ней таабе резко обернулся, встретил взгляд ее темных глаз, преодолел мгновенную растерянность и зарычал, скаля зубы. Не дав ему времени закричать, Пирр чиркнула по шее юнца маленьким ножом – легким, почти ласковым движением. Вместо вопля из горла оседающего на землю парня хлестнула кровь.
Двое других, не заметив беззвучной гибели товарища, все пытались высвободить копья. Одного Гвенна рубанула поперек лица, второму Анник загнала в глаз стрелу. В мгновение ока бой был окончен, но на дорожке остались лежать тела, намертво переплетенные с длинными копьями, а по обе стороны узкой полоски двигались люди. Времени спрятать трупы не было. Ни на что не было времени, кроме как убраться подальше от тел.
– Сюда, – бросила Пирр, сходя с дорожки и скрываясь между шатрами.
Голос звучал свободно и ровно, только в нем ни следа не осталось от обычной насмешливости. Кажется, убийца впервые серьезно взглянула на положение дел:
– Поторопитесь, дамы!
Гвенне не понравилось, что Присягнувшая Черепу взяла на себя роль командира, но посреди враждебного войска не место спорить, кто тут главный. Она поморщилась и, прикрываясь клинком, пошла следом. Через десяток шагов под ноги легла другая дорожка, ведущая в ту же сторону. У Гвенны свело живот. Куда ни глянь – ургулы, и, хуже того, вдоль тропы горят факелы, ветер треплет и раздувает огонь. Пирр без тени колебания перешагнула тропинку, нацелившись на скопление апи по ту сторону. На полпути к шатрам ее резко окликнул один из ургулов – высокий мерзавец с длинной рыжей косой.
Пирр обернулась к нему с улыбкой, широко раскинула руки, радостно воскликнула: «Квихна!» Услышав, пусть бессмыслицу, но на знакомом языке, воин на миг замешкался. Воспользовавшись заминкой, наемница обхватила его за шею, подтянула к себе и припала к губам в долгом страстном поцелуе. Когда же выпустила, мужчина упал ничком. Ножа Гвенна не видела.
К тому времени, как поднялась тревога, они пересекли еще несколько улиц. За ревом и воплями вскоре прозвучал протяжный сигнал рога. Рог ревел снова и снова, гневно, осуждающе, гнал их сквозь ночь, терзал уши, пока Гвенне не стало казаться, что она теряет разум. Какая разница, который из восьми или девяти оставшихся позади трупов выдал беглянок? Стойбище – содрогающееся от визгливых криков – знало, что они на свободе. Все ургульское войско знало.
– Вот вам и скрытно, – проговорила Пирр.
Следующие несколько минут они неслись со всех ног, выдыхая сквозь зубы горячий воздух и думая лишь об одном: не оскользнуться бы на влажной земле. Они видели перед собой сведенные яростью лица ургулов – и убивали. Убивали и убивали. Пирр, не сбиваясь с шага, валила встающих на пути: вонзала метательные ножи в глотки и животы, выбивала глаза и перерезала сухожилия отточенными, мелкими движениями клюющей птицы. Гвенне было не до изящества. Подобранный у палатки ургульский меч был длиннее и тяжелее дымчатой стали, с которой она упражнялась на учениях, и, чтобы не отстать от Пирр, ей приходилось просто водить им перед собой широкими взмахами, от которых, когда лезвие встречало препятствие, всякий раз дергало плечо.
– Меньше шума, – бросила ей Пирр.
– Что?
Гвенна вогнала клинок в женский живот, провернула, высвободила. По рукам текла кровь. Хорошо, если не своя.
– Не ори при каждом ударе, – пояснила Пирр. – Постарайся быть расчетливее. Так и так ты их убьешь.
Гвенна готова была прорычать, что не орет, но спохватилась: горло у нее саднило и в ушах звенело. По правде сказать, ее крики ничего не меняли. И так на беглянок навалился весь лагерь. Краешком сознания, не занятым рубкой и криком, бегом и дыханием, она пыталась вести счет. С трудом верилось, что они до сих пор живы, – тут им сыграло на руку само бешенство ургулов. Догадайся всадники замолчать и остановиться, бегство стало бы невозможным. Смятение, хаос прикрывали их лучше ночной тьмы. Попробуй высмотри три тела в бьющемся море тел, трех женщин среди десятка тысяч. К тому же у края стойбища стало свободнее.
«Не отвлекайся от схватки, Кент тебя побери, – одернула себя Гвенна. – Вперед не засматривайся!»
Но трудно было забыть о разгорающейся жарким угольком надежде. Они пробились сквозь последнюю стаю ургулов, обогнули шатры и вдруг оказались одни, свободными перед открытым пространством. Анник махнула рукой на пасущихся в сотне шагов лошадей, но женщины не успели сделать и шагу, как из-за шатров налетели всадники, не менее двух десятков: копья нацелены для удара, голоса звенят торжеством.
– Могло быть лучше, – покачала головой Пирр.
– Прорвемся, – сказала Гвенна.
Она высмотрела разрыв в цепи атакующих, но указать на него не успела: всадники сомкнули строй.
Анник уже стреляла. Гвенна не поняла, где она разжилась стрелами – возможно, повыдергивала из трупов. Грубый лук и сейчас выглядел в ее руках смешной игрушкой, но показал себя достаточно смертоносным, и снайперша без промедления обратила его против налетевших ургулов. Несколько всадников свалились, но их места тут же заняли новые. Стрелы иссякли быстро, а всадники смыкались.
