За время беседы прогорели два из трех освещавших спальню Морьеты светильника, а оставшийся едва теплился, разбрасывая по углам зыбкую тень. Никто и не подумал подлить в них масла. Сраженная услышанным Морьета утонула в диванных подушках. Каден понимал женщину. И для него знакомство с кшештрим стало ударом, а ведь он дошел до осознания, что те еще бродят по земле, шаг за шагом. А разом узнать, что бессмертные враги человечества живы, что один из них почти захватил власть над Аннуром, а другой сидит напротив, и его темный взгляд широк, глубок и непроницаем, как море… Понятно, трудно усвоить такое сразу. Но не было времени подводить ее к истине бережно и постепенно.
– Почему его назначили полководцем в вашей войне с человечеством? – спросил Каден. – Почему не кого-то из старших? Более опытного?
– Потому что он был лучший, – просто ответил Киль. – Не лучший из бойцов. Двадцать два кшештрим были искуснее с накцалем и мечом, по крайней мере в начале войны. Он даже не был лучшим стратегом. На игральной доске его побеждали Ашерах и еще кое-кто. Но в сражении…
Взгляд Киля стал вдруг далеким, словно он всматривался в жестокие битвы многотысячелетней давности…
– Никто из моего народа не обладал таким даром повелевать. Отчасти это был врожденный талант. Его ум работал быстрее многих и находил неожиданные решения. Но важнее, что Тан-из, как никто из нас, особенно старших кшештрим, понимал ваш род. Он изучал вас…
– Пытал и убивал, ты хочешь сказать, – перебил Каден, вспомнив сумрачные коридоры Мертвого Сердца.
Киль кивнул:
– Его исследования включали и эти методы, хотя ими не ограничивались. Война затянулась на несколько людских поколений, и все это время Тан-из не столько возглавлял армии, сколько учился: познавал особенности вашей речи, вашу физиологию, пределы ваших способностей, возникающие у вас сообщества, ваше оружие и слабости и прежде всего ваш разум. Он потратил десятилетия в попытке понять, что в вас неисправно и связана ли эта неисправность с новыми богами.
– Какими «новыми богами»? – спросила Тристе.
Нежданные откровения не сразили ее наповал, как Морьету. Что ни говори, они не первую неделю толковали о кшештрим. Тристе прошла через их темницу и через их врата. Откуда-то она знала их язык. Девушка слушала с горящими глазами, всем телом подавшись к Килю, на лбу у нее блестел пот.
– Вы зовете их младшими богами, – сказал Киль. – Дети Мешкента и Сьены.
– Хекет и Кавераа, – повторил Каден заученные в Костистых горах имена. – Эйра и Маат, Орелла и Орилон.
– И Акалла, – помедлив, добавил Киль. – И Корин.
– Нет, – нахмурился Каден. – Их только шестеро. Шесть детей Наслаждения и Боли.
– Шестеро, потому что еще двоих мы убили.
Несколько мгновений все молчали. Морьета будто спряталась за каменной неподвижностью раскрашенного лица. Тристе разинула рот, словно подавившись вскриком. Каден заметил, что и сам склонился с подушек, напружинил колени, что воздух застрял у него в легких. Он медленно выдохнул:
– Ты сказал, что вы убили двух богов.
– Их убил Тан-из, – уточнил Киль. – Он поймал их в битве у мыса Нимир. Захватил в плен, изучил и убил. Я присутствовал при этом как историк. Тогда мы получили твердые доказательства, связи наших детей – вас – с новыми богами.
Каден вдруг перенесся в кабинет Шьял Нина, увидел настоятеля за деревянным столом, услышал его рассказ о кента и хин, о целях обучения Кадена среди монахов. Настоятель погиб, вместе с сотнями других остался пищей для воронов на горных уступах, но Каден, как сейчас, слышал его терпеливые объяснения: «Возможно, рождение младших богов привело к появлению у людей эмоций».
– Они изменили вас, – тихо проговорил Каден. – Младшие боги каким-то образом превратили кшештрим… в нас.
Киль кивнул:
– Сперва мы только подозревали. Складывали факт к факту. Были свидетельства в пользу этой теории, но не было доказательств. А потом они спустились. Сюда. Вдохнули свои бессмертные образы в человеческие тела – все ради того, чтобы помочь вам в войне с моим народом.
– И вы их убили! – зашлась от ужаса Тристе.
– Только двоих, – ответил Киль, словно не заметив ее возмущения. – Они, как и вы, представляли собой угрозу. Они были врагами.
– Акалла. – Каден попробовал на вкус незнакомые звуки. – Корин.
– Они приняли эти имена, – кивнул Киль. – Не знаю, богами чего они были.
– И они так просто… ушли?
Киль пожевал губами, словно обдумывая щекотливую проблему перевода.
– Может быть, не полностью или не навсегда. Боги – не создания Бедисы. Ананшаэль не в силах распустить вязанье их судеб. Даже младшие боги… больше нас и полнее этого творения. – Он покачал головой. – Право, наш язык никак не пригоден для их обсуждения.
– Значит, вы их все-таки не убили.
Выдержка Кадена треснула под напором бессильной злости. Киль заглянул ему в глаза и поднял руку, поднес ладонь к свету:
