Большая сеть развернулась на расстоянии вытянутой руки от Адер, качнулась как змея – ее нити сдвигались, изгибались. Оши начал сжимать пальцы в кулаки, Адер беспомощно всхлипнула – и тут на краю провала встала Нира, занесла палку, словно приготовившись отбить ужасный калечащий кеннинг.
– Рошин! – В голосе за болью и гневом слышалась жесткая решимость. – Рошин! Немедленно прекрати.
Рошин… Малая частица в сознании Адер сохранила спокойствие и неподвластное даже ужасу любопытство. Рошин, пятый атмани, брат…
– Ришинира… – выдохнула она, оборачиваясь к маленькой старухе.
Это невозможно! Атмани стали историей, практически мифом, их сгубили собственные безумие и подозрительность. О «гибели неумирающих» рассказывали сказки, художники тысячу лет избирали ее темой своих картин: Дирик и Кай сплетаются в смертельных объятиях, их можно принять за любовников, если бы не сжимающая горло рука, не целящие в глаза пальцы. Чируг-ад-Добар, пронзенный копьем Шийахина, и последний бой Шийахина – одинокий лич на утесе над кипящим приливом его собственного войска. Они мертвы, давно мертвы, сгинули.
Не все, напомнила себе Адер.
Судьба младших атмани – Рошина и Ришиниры – оставалась загадкой. Одни историки утверждали, что оба погибли в самом начале терзавших империю и землю гражданских войн. Другие доказывали, что они были убиты при последней осаде Храадина, а изуродованные тела затерялись под развалинами. Звучали, конечно, и голоса несогласных – упрямцев, писавших, что последние атмани каким-то чудом выжили среди охвативших половину Эридрои кровопролитий и разрушений. Самое знаменитое полотно Льяна Ки «Бегство бессмертных» изображало две закутанные в плащи фигурки, почти теряющиеся на фоне руин и пожаров, – те пробирались по опаленной земле к чернильному мраку на горизонте. Лица Льян скрыл тенями. Адер заглянула в лицо стоявшей над ней женщине, обернулась к мужчине.
– Рошин, – повторила, указывая на сеть, Нира, – убери сейчас же!
– Риши? – растерянно отозвался он, щуря темные глаза, и ткнул в россыпь камней вокруг себя. – Они ее разрушили, Риши. Все разрушили.
Нира поморщилась. Сеть по-прежнему висела перед Адер, но как будто ссохлась, и огонь в ней остыл до тусклого свечения угольков.
– Все давно прошло, Рошин, – не сводя глаз с брата, ответила старуха. – Их уже нет. Они ничего нам не сделают.
– А она?
Оши ткнул пальцем в Адер.
– Она наш друг, – ответила Нира.
– Друг, – тихо выговорил старик, словно пробуя на вкус незнакомое слово. – Наш друг?
– Да, – ответила старуха.
И противоестественное пламя погасло, оставив чуть заметные волоски на краю зрения. Руины погреба наполнились тенями. Оши уронил руки. Нира с поразительным проворством полезла вниз и под конец спрыгнула, спеша оказаться рядом с братом.
– Вот, – ласково заговорила она, извлекая из складок платья бутылку, большим пальцем выковыривая пробку и поднося горлышко к его губам. – Выпей, Оши. Тебе станет лучше.
– Лучше? – недоуменно повторил он, вглядываясь в темноту. – Будет ли когда-нибудь лучше?
– Да, – ответила Нира, запрокидывая сосуд.
Капля терпкой жидкости скатилась ему на подбородок, и старик жадно слизнул ее.
– Будет лучше, – пробормотала старуха.
Когда бутыль опустела, Оши медленно осел наземь и уснул, припав головой к плечу сестры, а спиной – к грубой стене. Губы его дергались, словно выговаривали слова.
Нира осмотрела фундамент, устало покачала головой.
– Я и забыла о нем, – обращаясь не то к самой себе, не то к спящему старику, проговорила она. – Столько лет прошло, брат, но ты-то помнишь.
– Что это? – выдохнула Адер.
Женщина обернулась, только теперь вспомнив о ее присутствии. Она прищурилась, прикрывая ладонями плечи брата.
– Это место когда-то ему нравилось, – пояснила Нира.
Адер, не зная, что ответить, только головой покачала.
– Он хотел меня убить, – сказала она наконец.
– Да, – кивнула Нира, – хотел.
– Почему?
– Он лишился разума. Они его уничтожили. Они всех нас уничтожили.
– Кто? – спросила Адер, силясь понять ее загадочные слова. – Кто вас уничтожил?
– Те, кто нас создал. Создал такими, какими мы были. – Она поморщилась. – Теми, кто мы есть.
– Атмани, – чуть слышно выдохнула Адер.
Нира долго не отвечала, даже головой не кивнула. Она отвернулась от Адер, вглядывалась в лицо спящего брата, смотрела на его мерно вздымающуюся и опадающую грудь.
– Ты доверила мне свою тайну, девочка, – наконец заговорила она, не поднимая глаз, – а теперь завладела моей. Выдашь ее, и я вырву твое сердце.
