– Я не капитан, Лодж, – рассеяно бросил Лехав, окинув взглядом фургон. – Давным-давно ушел из легиона.
– Ясно, капитан, – ухмыльнулся человек-лягушка.
– Отвянь, осел, – подал голос солдат, стоявший справа от Лоджа, отвесив ему основательного тумака. – Девица такая же паломница, как мы. Не тупая дикарка с границы.
Лодж насупился, но промолчал. Лехав вовсе не слушал спутников. И не выказывал желания встать на защиту Адер. Той со дня, когда солдат спас ее в Аннуре, хотелось видеть в нем союзника. Опасное искушение.
– Что нужно сделать? – спросил он, остановив на ней пристальный взгляд.
– Оши куда-то забрел. – Адер старалась говорить тонким, испуганным голосом. – Знаешь старика? Нира за него волнуется.
Лехав перевел взгляд на пожилую женщину.
– Слышал я ваши еретические разговоры, – сказал он, внешним спокойствием опровергая резкость слов, затем покачал головой. – Не знаю, зачем ты пристала к паломникам, но, если волнуешься за брата, сама его и ищи.
Адер хотела возразить, но Лехав оборвал ее, рубанув воздух ладонью:
– С дурными людьми ты связалась, Дореллин. С грешниками. Речная слепота – само собой, но не ослепла ли ты к свету Интарры?
Не дав ей и рта раскрыть, солдат развернулся на каблуках и вместе со спутниками исчез в темноте.
Испуганная Нира даже не подумала его обругать, ни слова не сказала вслед.
– Ничего, – заговорила Адер. – Обойдемся без него. Вдвоем пройдем по дороге: одна – на юг, другая – на север. Ходим мы быстрей твоего брата.
– Ночью за кругом костра ты ничего не разглядишь, тем более сквозь свою тряпку.
– Пойду медленно. Буду звать.
Нира, подумав, коротко кивнула – злость и растерянность как будто подточили ее вечную гранитную решимость.
– Я пойду к югу.
– Мы его найдем, Нира, – пообещала Адер, коснувшись плеча старухи, и с удивлением поняла, что та дрожит. – Он не так давно ушел, а по сторонам здесь только поля да канал – негде попасть в беду.
Она уже повернулась, подобрала подол, но Нира ее задержала:
– Постой.
Когда Адер повернулась к ней, старуха скрюченной лапкой обхватила ее за пояс и жестко взглянула в лицо:
– Если найдешь его… будь осторожна.
– Я постараюсь, чтобы он не поранился, – заверила ее Адер.
Нира покачала головой:
– Его остерегайся, дурында. Его!
У Оши руки были как прутики. Голова едва держалась на хлипкой шее. Но в голосе старухи звучала яростная настойчивость, и рука все не выпускала Адер.
– Когда его найдешь, – твердила старуха, – веди прямо ко мне. Ко мне! И постарайся успокоить.
– Все будет хорошо.
Адер нерешительно высвободилась. Ей вдруг стало жутко.
– Все будет хорошо, – повторила она.
Оставив позади свет костров, Адер стянула с головы повязку. Она рисковала, может быть, безрассудно, но голос Ниры и дрожь старушечьей руки гнали ее вперед, а с тряпицей на глазах спешить никак не получалось. Адер не стала развязывать узла, чтобы можно было мгновенно вернуть повязку на место, если кто-то встретится на пути. Освободив глаза, она перешла на бег.
В темноте трудно определять расстояния, но занывшие икры и движение звезд в небе подсказали Адер, что она одолела не меньше двух миль, то окликая Оши, то вглядываясь в склон канала и в густую ниву на востоке. Луна высосала из полей зелень, оставила лишь серые стебли да тени между ними. Если Оши хоть немного сбился с дороги, если упал среди зеленых колосьев, Адер могла пройти в нескольких шагах, не заметив его. Поворотив наконец назад, она уговаривала себя, что Оши, верно, ушел в другую сторону, что Нира его уже отыскала, но в спящем лагере наткнулась на застывшую у дороги старуху – одну.
– Ну что? – спросила Адер, уже зная ответ.
Нира мотнула головой. Она стиснула зубы, кожа на костяшках сжимавшей клюку руки туго натянулась.
– Его надо найти.
– Когда взойдет солнце, будет легче, – заметила Адер.
– Когда взойдет солнце, будет поздно, – отрезала Нира.
– Что поздно?
– Его спасать, – тихо ответила старуха.
Адер обвела глазами лагерь. Только дурак стал бы искать в темноте человека, который даже не соображает отозваться на свое имя. Тем более – если тот не хочет, чтобы его нашли. Но девушка видела, что Нира готова продолжать поиски, пока не свалится с ног, а в мире за стенами Рассветного дворца у Адер не было никого ближе Ниры.
– Мы еще не смотрели вдоль канала, – напомнила Адер.
– Воду мне и отсюда видно.
– Он может сидеть под берегом. Или вдруг упал в воду.
Нира нерешительно кивнула:
– Иди по берегу на север, а я пойду на юг.
Адер, еще не дойдя до канала, начала понимать, как безнадежны их поиски. Земля здесь, хоть и неровная, испещренная ямами и рытвинами, не позволяла укрыться взрослому человеку. Все же она шла дальше – из упрямства и по привычке доводить дело до конца. Вдруг там, где течение подрывало береговой откос, есть незаметная глазу песчаная коса? Вряд ли, но надо проверить.
