— А если я захочу свободы раньше? — она остановилась напротив, и их разделил стол с книгами. — Не через три года? Если я пойму, что не хочу больше этих… отношений, можно ли будет разорвать эту связь? Обратить ритуал?
— Можно.
— Я смогу это сделать сама? — она посмотрела ему прямо в глаза и добавила. — Это важно. От этого очень во многом будет зависеть моё решение.
— Можешь, — ответил Гасьярд, не задумываясь, — эта связь добровольная. Нельзя заставить открывать свою душу, если ты не хочешь. Вернее, можно, но это уже ашуманская магия. Айяаррская магия основана на свободе воли.
— И как я могу это сделать? Объясни мне. Я должна знать, что смогу уйти в любой момент, если решу, что мне это не нужно, — произнесла Иррис горячо.
— Ты сможешь уйти, Иррис. С помощью связи нельзя удержать, если нет чувств. А связь… её разорвать просто, — он развёл руки в стороны, — ты должна представить меня, представить, к примеру, дверь между нами, и просто закрыть её. Или ленту, которую разрываешь. Что угодно подойдёт. Ты сама должна захотеть этого и перестать пускать меня в свою душу. Это… не сложно, нужно только искреннее желание от этого отказаться. Обычно во время ритуала жених и невеста представляют то, что их связывает. Это же потом нужно и разорвать. Ты помнишь ленту, которой я соединял ваши с Себастьяном руки? Она для этого и нужна, чтобы легче было представлять. А иногда достаточно слов: «Я отпускаю тебя». И если чувств нет, то это довольно легко.
— Всё так просто? — спросила Иррис удивлённо.
— Да.
Она снова стиснула пальцы и прошлась вдоль стола, глядя в пол, а потом спросила:
— А если… есть чувства?
— Если есть чувства? — удивился Гасьярд. — Помилуй, Иррис, но зачем тогда разрывать связь? Зачем отказываться от того, что приносит наслаждение и радость?
— А если это не будет приносить наслаждения? Если это… будет приносить только мучения?
Она пыталась подобрать какие-то слова, и он отчётливо ощутил — что-то не так в её вопросах. Смутная тревога разлилась внутри, заставив насторожиться и ещё внимательнее вглядываться в её лицо. А она посмотрела в окно и добавила:
— Просто ответь.
— Если чувства есть — твои чувства, и ты захочешь разорвать связь, то это тоже можно сделать. Только твоя воля должна быть сильнее этих чувств. Гораздо сильнее. А в остальном всё так же. Но это, знаешь… как… отрезать палец, уж прости за сравнение, будет болеть и кровоточить, и понадобится время, чтобы привыкнуть к тому, что его нет. Или умереть от кровопотери. Но такое бывает крайне редко. И поверь, Иррис, с нами такого не произойдёт. Я обещал тебе, я буду аккуратным, бережным и нежным с твоими чувствами. Ты не будешь страдать, я обещаю! — воскликнул он горячо и хотел приблизиться, но она спешно отошла к окну.
— А я… могу прочесть это в какой-нибудь книге? О том, что ты рассказал?
— Ты не доверяешь моим словам? — усмехнулся Гасьярд, но в сердце кольнуло.
— Я должна быть полностью уверена, что всё будет зависеть от моей свободы воли, от моего решения, и я смогу стать свободной, если захочу, — ответила она твёрдо.
— Хорошо. Если ты так хочешь…
Он подошёл к шкафу, некоторое время смотрел на корешки книг, наконец, вытащил одну из них и протянул Иррис.
— Вот эта. Если не веришь мне — эта книга развеет все твои сомнения. Но… я очень хотел бы заслужить твоё доверие, — сказал он, чуть понизив голос и передавая книгу из рук в руки, шагнул слишком близко.
Она взяла книгу, прижала её к себе и, отстранившись поспешно, стояла так некоторое время, словно в замешательстве.
— Ты хочешь спросить что-то ещё, я вижу, — произнёс Гасьярд тихо.
— Да. Но… мне неловко, — сказала она, наконец, и покраснела.
— Тебе не стоит смущаться, Иррис, ты ведь принимаешь важное решение. И я отвечу на любой твой вопрос, — он отступил назад, чтобы тень шкафа скрыла его лицо, чтобы не смущать её и чтобы она не видела, как загорелись его глаза.
Она сводила его с ума. Гасьярд чувствовал в ней Поток каждой клеточкой тела, ощущал, как подрагивают напряжённые мышцы, как накатывают волны возбуждения и внутри зарождается ответный огонь и жажда.
— Хорошо… То… магическое средство… о котором ты говорил вчера…
Она смутилась ещё сильнее и нервно вдохнула, замолчав.
— Вызывающее желание? — подсказал он.
— Да, — она выдохнула, — как оно действует?
Это было больно. Он даже не мог предположить, что его так заденет её деловой поход к этому вопросу. Что своими словами, пусть и вскользь, она даст ему понять, что ни на мгновенье не допускает мысли, что он может вызвать у неё желание, как мужчина. Что он может быть ей приятен, и что она может хотя бы попытаться, попробовать, и без наваждения принять его ласки…
Но нет, она хоть и смутилась, но спросила в лоб, она не дала ему даже малейшего шанса предстать перед ней желанным.
