— Ну мы же друзья, разве ты не хочешь поделиться со мной этой радостью? — он чуть наклонился вперёд, положив ладони на стол. — А для меня Мыс Чаек слишком шумное место. А как ты думаешь, если потом, после свадьбы я увезу… молодую жену в охотничий домик на озере? Это единственное, что отец мне оставил в наследство. И что по-настоящему моё. Там очень красиво и тебе… вернее, ей бы понравилось. Как думаешь, понравилось бы? — его взгляд, казалось, смотрел ей прямо в душу, а голос стал тише. — Горы, озеро, кедры и апельсиновые рощи… Ночью там очень тихо, и в небе звёзды величиной с кулак. И только лебеди и утки тревожат тишину взмахами крыльев. Сейчас сезон перелёта, там полно птиц. Мы бы выехали на рассвете… немного бешеной скачки, когда ветер треплет волосы… Я уверен… она любит бешеную скачку. Потом мы бы покатались на лодке по озеру, осеннее солнце такое ласковое, а вечером посидели бы у камина, поговорили, выпили вина… а потом… Скажи, тебе бы понравилось?..
Альберт выпрямился и скрестил руки на груди.
Он, наверное, и правда подлец, потому что сейчас впервые воспользовался их связью так. Дал ей ощутить всю свою боль, всё своё желание и тоску по ней, своё отчаянье и безысходность, всё, что терзало его душу с самого момента их встречи. И он обрушил на неё всё это, открывшись ей, не позволив убежать, и решить самой хочет ли она это чувствовать. И он сделал это, зная, что ей будет больно. Но иногда только боль помогает понять, что мы делаем что-то неправильно…
Иррис отступила назад, прижалась ладонями к стеллажу за своей спиной и молчала, и ему казалось, что ещё мгновенье — и она заплачет или обрушит этот дворец ему на голову.
— …Я привёл тебя в замешательство слишком яркими фантазиями? — спросил он уже тише. — Извини. Я не хотел тебя смутить. Но я дорожу твоим мнением, и мне важно знать, что ты думаешь. Я хотел сделать предложение Хейде сегодня за обедом, устроенным в честь Ребекки, — он развёл руками, — увы, туда всё равно придётся идти, так что совмещу приятное с полезным. Но, если ты скажешь, что это плохая затея, что мне не подходит Хейда — я не сделаю этого предложения. Я буду ждать твоего ответа, тебе решать Иррис…
— И я должна решить это за тебя? — спросила она тихо.
— Не должна. Но я хочу, чтобы… это решение приняла ты.
— Почему?
— Видишь ли, Иррис, я всё время совершаю необдуманные поступки, — он снова взялся за шляпу, — я слишком порывистый и мало думаю над последствиями. Я принимаю решения сердцем, и всё, что бы я ни делал, приводит к печальному… для меня результату. А ты умеешь решать всё умом и силой воли, ты знаешь, что правильно, а что нет. Ты даже нашла способ разорвать нашу связь и смогла это сделать, в отличие от меня, у которого не хватило на это духу. Ты не доверяешь сердцу принимать решения, поэтому я хочу, чтобы своим холодным умом ты помогла мне, как друг, — Альберт посмотрел на неё и добавил совсем тихо, — может, твоё решение сделает меня счастливым, моя ласточка?..
Огонь отступил, отпуская её…
— Если хочешь подумать — подумай, скажешь мне ответ перед обедом.
Он взял шляпу и хотел уйти, но потом словно опомнившись, хлопнул себя ладонью по лбу:
— …Прости! Я идиот! Ты звала сказать о чём-то важном, а я влез со своей просьбой! Так о чём ты хотела поговорить?
Если бы можно было дотянуться и ударить его, наверное, она бы так и сделала. Наверное, вихрь, что бушевал в ней, сорвал бы крышу с дворца, как гусиное перо, и забросил в море. Её щёки пылали, и в этой ярости она была такая красивая, что Альберт не мог оторвать глаз. И если бы он сейчас шагнул к ней навстречу и поцеловал, она бы, конечно, ударила его по лицу, оправдывая себя тем, что он и в самом деле мерзавец.
Он видел, как она пыталась успокоиться, сжимала пальцы, и молча ждал. А потом, наконец, она взяла какую-то книгу и чуть подвинула в его сторону.
— Прочти, пожалуйста. Сейчас.
— Что это? — спросил Альберт, глядя на переплёт, обтянутый синим шёлком.
— Это дневник моего отца. Я вчера вместе с письмами Регины случайно унесла и несколько писем твоей матери. И я не хотела их читать, но почерк показался мне знаком. Прочти. Это короткая история и много времени она не займёт, — Иррис подвинула дневник на середину стола. — Дело в том, что теперь… я знаю, кто твоя мать, Альберт… но прежде, чем ты тоже это поймёшь… чтобы всё понять… ты должен это прочесть. Сначала дневник, а потом то письмо то, что найдёшь на последней странице.
Она положила рядом письма Салавара к Регине, повернулась и поспешно ушла.
