— Дуарх бы тебя побрал, Себастьян! — Таисса оттолкнула брата, ударив его ладонями в грудь, и даже покраснела вся от злости. — Да как же ты не поймёшь! Если ты хочешь победить Драгояра или даже Гаса, то начать свой путь надо именно с Альберта! Этот паршивый пёс будет продаваться каждому, кто заплатит больше, и уж точно это будешь не ты! Может, они с Миленой придумали всю эту ссору специально, чтобы мы поверили! Он обманет тебя! Он уже тебя обманывает! Пытается поссорить с Гасьярдом, вся эта история — ерунда, ты разве веришь в то, что он сказал? А ещё, мой доверчивый брат, тебе следует знать кое-что о твоей драгоценной Иррис! — она понизила голос. — Вчера я возвращалась с праздника поздно ночью, почти под утро — и видела, как твоя невеста выходила из покоев Альберта. Одна! И ты бы видел её лицо! Хочешь, я объясню тебе, что значит такая улыбка на лице у женщины? Или сам догадаешься?..
Она прищурилась и продолжила бить его словами наотмашь:
— …Твоя невеста в канун свадьбы проводит ночь в комнате другого мужчины и выходит, вся пылая, как весенний мак, а ты пожимаешь ему руку? Неужели ты не видишь, как много всего этого вокруг них? Он спасёт ей жизнь неведомым образом, сидит всю ночь у её постели! Он воркует с ней у ротонды! Она читает ему книги! Она, вся в крови, сидит на песке с его паршивым слугой-тавраком, просит у тебя карету, едет с ним, а потом остаётся до утра в его покоях! Вот подумай — я бы бросилась спасать его слугу? То-то же! Или тебе нужно застать их в алькове голыми, чтобы до тебя, наконец, дошло? Да убрать с дороги Альберта — первое, о чём ты должен думать! Нужно лишить Милену её союзников и сделать так, чтобы твою невесту — твой главный козырь в битве за место верховного джарта — не увёл из-под носа какой-то паршивый бастард! Ты хочешь знать я ли взяла этот кинжал? Да! И я возьму его снова, раз у тебя не хватает мужества — это сделать! И если ты скажешь Альберту, что это была я — лучше тебе больше не называть меня сестрой!
Таисса схватила кубок, налила вина и сделала несколько глотков.
— Ты приняла какое-нибудь решение, Иррис?
Как подошёл Гасьярд, она не слышала, погружённая в свои мысли, и даже вздрогнула, когда он оказался прямо за её плечом.
После разговора с Альбертом она ушла в ротонду, взяла мольберт, краски, но ни одного мазка так и не легло на холст — она стояла с палитрой и кистью, глядя задумчиво на эддарскую бухту и вспоминала то, что только что произошло в библиотеке.
— Решение? — переспросила и чуть отодвинулась.
— Ты обещала подумать… и я обещал тебя не торопить… но завтра день совета и день свадьбы, которую никто пока не отменял, — произнёс он вкрадчиво, — и если тебе нужно ещё время на то, чтобы подумать, то свадьбу следует перенести.
Она, конечно, помнила об этом где-то на краю сознания. И собиралась поговорить с Себастьяном о том, чтобы перенести церемонию. Она думала, что разорвёт связь и всё наладится, её душа успокоится и через некоторое время они смогут пожениться. Но вчера всё внезапно полетело в бездну…
От немигающего взгляда Гасьярда почти невозможно было укрыться, и она отошла ещё немного в сторону, так чтобы их разделял хотя бы угол мольберта.
— Ты прочла книги? — спросил он, переведя взгляд на её картину.
Шторм. Она рисовала его все последние дни — море бросается грудью на одинокую скалу, свинцовая вода в белых рюшах пены, серое небо, маяк…
— Да.
— Ты нашла все ответы, какие искала?
— Почти.
— Если хочешь что-то ещё спросить — спрашивай, — он пытливо вглядывался в её лицо.
— Я пока… обдумываю всё это, — произнесла она неопределённо.
— Я вижу, — Гасьярд кивнул на картину, — что ты в смятении. Твои картины говорят о тебе больше, чем твои слова.
Она вспыхнула и отвела взгляд, глядя на бухту, залитую утренним солнцем.
Она совсем лишилась гордости.
