– К логическому завершению, – повторила я. – Все мы в резервуарах, хочешь сказать? И ты со своими друзьями-Альфами живешь так, как будто нас никогда и не существовало.
– Она чересчур мелодраматична, правда? – Исповедница обратилась к Кипу. – Всё гораздо сложнее. Подумай о снабжении. Нам ведь придется иметь дело с миллионами Омег. Даже учитывая недавние массовые эксперименты с резервуарами, нам предстоит еще очень многое развивать. Это не произойдет в одночасье, как бы Зак этого ни хотел. Вот поэтому мы сосредоточились на базе данных, а в резервуары пока помещаем только близнецов ключевых мишеней. Ну и, конечно, тех, кто никакой стратегической ценности не представляет – для опытов. Нам потребовалось три года тяжелого труда, чтобы наши первые резервуары смогли поддерживать жизнь. Мы понесли большие потери в процессе развития.
– Вы понесли тяжелые потери? – Кип все это время подбирался к ней поближе, сжимая в руке нож.
– У нее ведь есть близнец, Кип, – прошептала я, хватая его со спины за рубашку.
– Близнецы были у всех людей, которых она убила. Она – и есть система. Если мы ее уберем, мы положим конец всему. Подумай, чего мы достигли бы. Мы ведь это и планировали, когда шли сюда.
– Нет, когда мы шли сюда, то не знали, что система – это человек.
– Ее едва ли можно считать человеком.
– Вот так и Альфы думают о нас, – сказала я. – Мы не можем быть такими же.
– Нам придется.
Он бросился вперед. Не думая, я кинулась следом. Я слышала лишь собственный пульс, быстрый и громкий. Такой же громкий, как звук удара, с каким Кип швырнул Исповедницу на пол. Кресло откатилось к консоли. Он сел поверх нее, уперев колено в грудь, но она обеими руками схватила его за запястье, отодвинув нож к нему. Одной рукой Кип не мог ей противостоять и откатился, чтобы увернуться от лезвия. Она тут же оказалась на нем. Я огляделась вокруг. Нож за поясом мог нанести смертельную рану. Но на всей платформе из стекла и металла кроме стула ничего подходящего не нашлось. Подняв тяжелый стул с невольным кряхтеньем, я размахнулась и опустила его на голову Исповедницы.
Сначала я подумала, что случайно задела и Кипа. Исповедница тяжело завалилась набок, ее голова подпрыгнула, ударившись о пол. С Кипом случилось то же самое: плечи опустились на пол, зубы клацнули, когда затылок ударился о металлическую поверхность. Но такого не могло быть. Стул не коснулся его. Я видела, как он ударил Исповедницу по голове и отлетел в дальний конец платформы к двери, где и лежал теперь на боку, выставив ножки, на которых все еще вертелись колёсики.
Я посмотрела на распластанные неподвижные тела Исповедницы и Кипа, и меня осенило. Я так внезапно и остро осознала то, что не замечала всё это время, словно нечеткая картинка попала в фокус или же как когда-то из неясных очертаний в резервуаре неожиданно проявилось лицо Кипа. И мне подумалось, знала ли я это с самого начала, так же как было и с предупреждением матери насчет Камер Сохранения.
Исповедница очнулась первой. Она несколько раз моргнула, потрясла головой, скривилась. Когда, наконец, полностью открыла глаза, то прежде посмотрела не на меня, стоящую над ней, а на Кипа, который все еще лежал без сознания.
– Всё это время, – заговорила я, – меня не покидало чувство, что ты ищешь меня. С тех пор, как сбежала.
– С тех пор, как он сбежал, – поправила Исповедница.
– Все эти дни я думала, что ты ищешь меня. Однако я все равно не понимаю, как такое возможно. Вы не можете оба быть Омегами.
– Нам пришлось отрезать ему руку. Просто заклеймить его было бы недостаточно, – сказала она, поднимаясь. – Насчет руки придумал Зак. Иначе, посади мы в резервуар Альфу, поднялось бы возмущение, даже среди тех, кто работает с нами над этим проектом. Мы не могли допустить, чтобы через него отследили меня – слишком велик риск. Поэтому пришлось превратить его в Омегу. Амнезия – дополнительный подарок, хотя это не моя заслуга. Мы этого даже не ожидали. Ведь раньше никого не вынимали из суспензии, так что не знали, какой будет эффект.
– И тебя не беспокоило, что это с ним сделает?
– Я беспокоилась, чтобы это его не убило. – Исповедница коснулась раны на голове, на пальцах осталась кровь. Она брезгливо поморщилась. – Так что теперь ты понимаешь, почему я не испугалась, когда вы сюда заявились. Я знала, что вы привязались друг к другу. Если ты стала с ним близка, то никогда не причинишь мне вред. Однако я недооценила эффект от резервуара. Я чувствовала, что с ним не всё ладно, но никак не ожидала полного беспамятства. И тебя я переоценила. Думала, ты сразу это выяснишь.
– Я была так слепа.
Сморщившись, Исповедница снова потрогала отек на виске.
– Мы обе были слепы. Мне стоило сразу тебе сказать. Я поступила опрометчиво. – Она повернулась к Кипу, который вяло шевельнулся на полу. – Но он изменился. Мой трусливый близнец никогда бы так не напал.
– Ты его совсем не знаешь. Он, может, и твой близнец, но абсолютно на тебя не похож.
– Возможно, и нет. Как и ты не похожа на Зака. Для нас с Заком близнецы, лишенные всяких амбиций, стали настоящим бременем.
