Мне стало почти смешно – настолько не вязался образ Зака с чудовищем из ночных кошмаров. Зак, который обжег палец о сковороду и плакал, Зак, который прятался за папину ногу, когда через рыночную площадь вели быка. Но смех мой замер, так и не начавшись. В душе я понимала, что всё это взаимосвязано: детские страхи Зака и страх, который слышался в песнях детей. Одно породило другое. Всё, что я помнила о Заке – как нежно он обрабатывал мой ожог от клейма, как рыдания сотрясали его тело, когда умирал наш отец, – теперь глубоко похоронено. Я верила в эти воспоминания, как верила в небо все четыре года, что сидела в камере. Но все же я понимала, что он сделал. Я видела собственными глазами неопровержимое доказательство его деяний: чудовищные машины из стекла и стали, кости, что покоились на дне грота. Вряд ли кто-нибудь смог бы понять, что под личиной Реформатора, в глубине его души, ютились страх и нежность. И яростнее всех это отрицал бы сам Зак. Реформатор – его создание. Что же напоминало о мальчишке, который взял меня за руку, сидя возле сарая, где умирала Алиса, и попросил о помощи? Я хранила веру в небо, сидя в Камерах Сохранения, и когда выбралась на волю, увидела, что оно ничуть не изменилось. Но существовал ли еще тот напуганный мальчик, мой брат, в Реформаторе? И могла ли я хранить веру в него, не предавая Пайпера и Остров?
Я посмотрела в глаза Пайпера.
– Ты пытаешься обосновать, почему должен меня убить?
Он наклонился вперед и с яростью зашептал:
– Мне нужно, чтобы ты обосновала, почему я не должен этого делать. Назови причину, которую смогу передать Ассамблее, Саймону, Льюису и остальным, чтобы объяснить им, почему я до сих пор этого не сделал.
На меня снова накатила усталость. Я чувствовала себя точно прибрежный камень, истертый набегающими волнами.
– Я думала, что этот Остров – единственное место, где нам не придется доказывать свое право на жизнь.
– Не надо читать мне лекции об Острове. Я пытаюсь защитить его – это моя работа.
– Но, когда ты убьешь меня или запрешь, не будет больше и Острова. Он станет как те же Камеры Сохранения, только с видом на море. Ассамблея превратится в тот же Совет, хоть и под другим названием. А ты станешь таким же, как Зак.
– Я несу ответственность перед людьми, которые здесь живут, – он отвернулся от меня.
– Но не передо мной.
– Ты всего лишь один человек. А я ответственен за всех этих людей.
– То же я сказала и Кипу. А он еще спорил, что дело не в цифрах.
– Конечно, он спорил. Это же не его, а моя работа.
Я взглянула мимо него на карты на стене, сплошь испещренные заметками, сделанными черными чернилами. Записи указывали, где находятся военные гарнизоны Совета и приюты, города и деревни, поселения и Дома содержания. Целая сеть помогала Ополчению доставлять Омег на Остров. И все эти люди зависели от Пайпера.
– Если это твоя работа, что ж ты меня до сих пор не убил?
– В твоих силах изменить эти цифры. Назови лишь причину, чтобы не делать этого.
Мой голос звучал на удивление спокойно.
– Я рассказала тебе всё, что знаю о Виндхэме. Об Исповеднице. Я предупредила тебя о том, что Зак планирует поместить как можно больше Омег в резервуары.
– Должно быть что-то еще. Насчет их поисков Острова.
Я покачала головой.
– Это для тебя не новость. Ты знаешь, что они ищут. Знаешь, что в конечном итоге найдут. Это лишь дело времени.
Он схватил меня за руку.
– Тогда скажи, когда. Дай мне подробности.
Я выдернула руку из его крепких пальцев.
– Мне больше нечего тебе сказать. Это всё не так происходит – я не получаю даты и карты. Видения нельзя пришпилить булавками к стене. Они не постоянны – иногда я могу сказать, что произойдет, а иногда у меня нет и намека.
– Но ты же нашла нас – ты нашла Остров. – Он помолчал, потом понизил голос. – А что лежит за пределами Острова?
Я покачала головой.
– Что ты имеешь в виду? Ничего нет за его пределами. Всё, что есть, находится на Востоке.
– Всё, о чем мы знаем. Но ведь так было не всегда. Что, если где-то есть и другие места, дальше на запад? Или даже на восток, за Мертвой землей?
– Ты имеешь в виду Далекие Земли? Но это всё байки. Никто их не находил, да и нечего находить.
– Подавляющее большинство людей на материке уверены, что Остров – просто байка, слух. – Лицо Пайпера стало абсолютно серьезным.
– Ты знаешь что-нибудь о Далеких Землях? Ты их нашел?
– Нет, я надеялся, ты нам в этом поможешь. – Он сорвал карту со стены и разложил передо мной на полу.
Многое на ней казалось знакомым. Линию побережья я узнала по картам Исповедницы и по другим, что видела на Острове. Я опознала сам Остров, едва различимое пятнышко в нескольких дюймах от западного побережья. Однако эта карта отличалась от других: она не охватывала материк – лишь часть его виднелась с правого края, а остальное пространство занимал океан. Эта карта также пестрила пометками: линии течений и рифов тянулись от Острова далеко на Запад. Я взглянула на Пайпера.
– Ты отправляешь корабли и ищешь Далекие Земли.
