Я не могла оставаться спокойной. Взгляд метался из стороны в сторону, будто пытались запомнить сценарий только что увиденного сна. Губы пересохли. От ночной сорочки исходил слабый запах пота.
– Видимо, не стоит надеяться, что ты видела перемены к лучшему? – произнес он, придвигаясь ко мне поближе. – Что-нибудь вроде действительно хорошего завтрака или превосходного урожая абрикосов в этом году.
У меня вырвался смешок, который скорее напоминал быстрый вздох, но тело немного расслабилось, и я прислонилась к нему. Кип поцеловал меня в плечо, но я покачала головой.
– Мне нужно сосредоточиться.
Я закрыла глаза, молча и быстро шевеля губами.
– А мне ты не можешь рассказать?
Я покачала головой.
– Мне надо сосредоточиться, – повторила я.
Мы так и сидели, пока через несколько минут не ворвался Пайпер. Я встала перед тем, как он смог заговорить.
– Они идут. Альфы. Я знаю, когда и как.
Не оглядываясь, Пайпер пинком захлопнул дверь. Прижал ладони к губам.
– Вроде ты говорила, что у тебя всё иначе происходит. Что ты не видишь ни дат, ни деталей, – прошептал он.
Я покачала головой. Мой взгляд все еще не мог сосредоточиться и перескакивал с одного на другое.
– Я видела это. Я видела полнолуние…
– Тогда не говори. Ничего не говори! Не говори мне!
– Ты не понимаешь. Я видела всё. – Я потерла глаза. Казалось, я едва могла разглядеть лица Пайпера и Кипа сквозь кровь и клубы дыма, что видела во сне.
На этот раз меня стал успокаивать Кип:
– Что ты делаешь?
– Именно, – пылко зашептал Пайпер. – Это твой козырь – не сдавай его.
Кип осторожно взглянул на Пайпера, затем на меня.
– Он прав – тебе надо воспользоваться этим. Скажи Ассамблее, что расскажешь им всё, что ты видела, если они отпустят тебя. Затем передашь эти сведения, когда мы уедем с Острова.
Я заговорила тише, но получилось скорее шипение, чем шепот.
– Слушайте меня. Это слишком важно, чтобы играть в игры. Тебе надо объявить об этом Ассамблее прямо сейчас. Вам надо начать эвакуацию. Они придут…
Пайпер зажал мне рот ладонью и умоляюще посмотрел на Кипа.
– Останови ее. Если она мне расскажет, мне придется действовать.
– Посмотри на меня, – попросил Кип. Он убрал руку Пайпера и коснулся моей щеки, близко наклонив ко мне лицо. – Они никогда тебя не отпустят.
Я сбросила его руку, отскочив назад.
– Это не имеет значения, – я больше не могла шептать. – Пайпер, слушай меня. Увози людей с Острова. Прямо сейчас. Они прибудут в полнолуние.
Все втроем мы повернулись к окну. В ночном небе тускло сияла растущая луна.
– Две ночи, может быть, три, – произнес Пайпер.
– Две, – уточнила я.
– А наши укрепления?
Я рассеянно покачала головой.
– Ничего хорошего. Кратер прячет вас со стороны побережья, но, когда они обнаружат Остров, он станет капканом. Ты всегда это знал. Сначала они придут с севера, с многочисленной армией. Ты не сможешь остановить их.
– Скажи мне, что еще ты видишь.
Я закрыла глаза, стараясь облечь гул и расплывчатые видения в слова.
– Огонь на улицах, люди в окнах, как в ловушках. Кровь на камнях.
– Так они придут убить, не пленить?
– Это бессмысленно, – воскликнул Кип. – У них столько Альф умрет повсюду! Свои же люди устроят им мятеж.
Я зажмурилась. Видения мелькали хаотично и быстро, и я никак не могла их упорядочить, приостановить или хотя бы замедлить.
– Они возьмут нескольких в плен, посадят в лодки, – проговорила я, – остальных убьют.
Я посмотрела на Пайпера.
– Кип прав – это безумие. Ты ведь не мог ожидать этого?
– Очень хотел бы сказать, что не мог. Но если они найдут нас, то устроят показательную бойню. Они захотят положить конец Ополчению Омег, пусть даже и ценой жизни Альф.
Я кивнула.
– Вот на что это похоже в видении. Те люди – они так злы. Они знают, что убивают и Альф тоже, но это их не беспокоит. Точнее, нет, беспокоит, но в этом они винят нас, будто мы взвалили на них еще одно бремя.
Пайпер подошел к окну.
– Звони в колокол, – крикнул он стражнику внизу. – Немедленно.
В Хэйвене огромный колокол на башне звонил перед открытием и закрытием городских ворот. И во время прогулок в бастионе в Виндхэме я время от времени тоже слышала звуки колоколов, доносящиеся снизу из города. Но этот нисколько не напоминал те мелодичные переливы, что я помнила. Сначала бил один колокол, самый огромный на башне. Он не просто нарушил предрассветную тишину, он буквально сотряс всё вокруг.
Взрыв звука казался таким глубоким и насыщенным, что во всем теле эхом отражались мощные удары набата. Вскоре тревожный сигнал подхватили другие колокола по всей крепости. Затем внизу, в городе, сами люди стали передавать весть из дома в дом криками и стуком горшков и сковородок. Металлический шум, грозный и нестройный, понесся по улицам. Это напомнило случай в Нью-Хобарте, когда один из детей пробежал через кухню и опрокинул кучу горшков. Только сейчас этот грохот не смолкал, а охватывал дом за домом, улицу за улицей, пока весь кратер не стал кипеть от звуков.
– Они начнут эвакуацию прямо сейчас, – кричал Пайпер сквозь шум. – Мне придется уйти, объяснить всё Ассамблее. И подготовить стражников.
– Мы не можем воевать с ними.
Пайпер кивнул.
